Честно говоря, я ни разу в своей жизни не видел, чтобы кто-то пил водку с утра. Возможно, я согласился выпить только потому, что это было необычно. К своему приятному удивлению, когда я протолкнул в себя через «не хочу», первые две-три стопки, голов- ная боль, тошнота и дурное настроение начали меня стремительно отпускать. Как назло все песни на его кассетах были про одно и то же: пьянка, похмелье, или вообще какой-то бред, видимо, про белую горячку. Туча начал рассказывать нам про этих музыкантов разные истории. По его словам это действительно было своеобразное со- общество хронических алкоголиков, или, по крайней мере, очень сильно пьющих людей, все из Ленинграда, которые регулярно проводили подпольные концерты в обеих столицах, как правило, превращавшиеся в грандиозные массовые пьянки и дебоши. Ино- гда милиции удавалось срывать эти мероприятия и тогда и самих музыкантов, и слушателей развозили по вытрезвителям. Оказыва- ется, почти у всех этих ленинградских рок-музыкантов рано или поздно возникали проблемы с органами правопорядка. Я подумал, что за одно это их, наверное, можно было бы уважать. «Слышь, Туча, а панк-рок там не играют?», спросил Федян, и мы наперебой начали рассказывать про нашу любимую кассету и записанные на ней группы. «Да вы шутите? В Питере полно панков. Если где-то в Совке и можно услышать панк-рок, так это в Питере. Ну, может ещё в Прибалтике, но там вы не поймёте ни хрена, они только на своём поют». Короче, мы с Федяном тут же решили ехать в Питер. А что нам стоило? В принципе, нам было всё равно чем заниматься и куда двигаться — главное, чтобы не пропадало это пьянящее ощу- щение полной свободы.
Провожал нас Туча, тем же вечером, после того как мы дружно проспались у него. На Ленинградском, в ожидании поезда, мы с ним ещё попили пива. Отпив чуть ли не полбутылки одним глот- ком, отдышавшись, он неожиданно повернулся ко мне: «А ты молодец, Алик, шустрый паренёк. Трофей не захватил?» и он пере- мигнулся с Федяном. «Какой ещё трофей?» не понял я, но он по дружески подтолкнул меня локтем. «Настины трусики!» и они с Федяном захихикали, а по мере того как у меня краснели уши, они начали уже вовсю громко хохотать.
Ленинград показался нам мрачным и неприветливым, хотя и очень красивым городом. Не очень весёлый вид и погода так себе. Правда, с архитектурной точки зрения, местами довольно элегантно. Историчка рассказывала нам, что строили его по зака- зу Петра I европейские архитекторы, в основном итальянские.
В метро Федян прицепился к какому-то панку с покрашенным хной «ирокезом», подвалил к нему и начал внимательно изучать его многочисленные значки, как если бы тот был экспонатом на витрине. Рыжий был, кажется, доволен подобным вниманием. «Это наш Гарик», с каким-то особым развязным и в то же время дружелюбным тоном объяснял он. На доброй половине его знач- ков красовался какой-то тип с нарочито глупым выражением лица и нелепой причёской. Оказалось, что это Илюша Угорелый, фронтмен группы «Выпивон». Здесь это считалось за подлинный, крутой панк. Они и ещё какая-то банда, «Дрочилы» кажется. Ког- да мы объяснили Ржавому, (оказалось, его так и погоняли), что мы приехали из далёкой Алма-Аты чуть ли не специально чтобы послушать панк вживую, у него аж глаза на лоб полезли. Правда, пришлось ему нас разочаровать: «Не, ребят, с канциками щас глу- хо», загундосил он. «Мусора гайки закручивают, нигде организо- вать не удаётся. Мы тоже стараемся им глаза не мозолить. Раньше на „Сайгоне“ собирались, или на Казани там, а щас все на Авто- во, да на Лигово тусуются». Эх, блин, скучно как. А со впиской у вас как? «Ну как, можно вписать, на чердаке где-нибудь. Тока там осторожно надо. Где знак нарисован, типа „Стоянка запрещена“, лучше не ночевать… Сам я в коммуналке живу с родителями, но у нас чердак запаянный».
