— Хорошо выспался? — с изрядной долей сарказма полюбопытствовал Гаффер, но я лишь поблагодарил его за заботу.
— Когда приступишь?
— Как только буду готов, — заверил я.
Он тяжело вздохнул, порылся в кармане и снова достал пачку банкнот по сотне рупий каждая.
— Обычная ставка плюс пятьдесят процентов за быстрый результат. Это задаток, — он протянул мне деньги.
— Оставь пока у себя, я ещё не приступил.
— Я же сказал, быстрый результат, Риз.
— Ты меня за ищейку принимаешь? Прежде чем я начну, мне нужно знать, что к чему.
Позади него появился Йев и жестами стал увещевать меня послать Гаффера к черту. Я хотел было последовать его совету, но потом притворился, что ничего не замечаю, и он исчез.
— Я ввел тебя в курс дела, — огрызнулся Гаффер. — Чего ты добиваешься? Хочешь взвинтить цену?
— У меня осталось несколько вопросов. Если я правильно тебя понял, на этой стадии ответов мне не дождаться. Так как будем вести дело: по-моему или никак?
— Ну ладно, пусть будет по твоему.
— Как ты считаешь, в чьи руки попал Уэйнрайт?
— Я уже говорил, что понятия не имею. В одном можно не сомневаться это не русские.
— Откуда такая уверенность?
— Боже мой, Риз, пошевели мозгами, — взорвался он. — Какого дьявола им заваривать такую кашу и приплетать сюда этого придурка Ибн Шакура, если Поляновский уже у них?
— Наш разговор не о Поляновском, меня интересует только Уэйнрайт.
— По-моему, их захватила одна группа. Им как-то удалось перехватить Поляновского у русских. Уэйнрайт на свою беду слишком близко подобрался к разгадке и составил ему компанию — или попал в ещё худшую передрягу.
— Когда тебе в последний раз удалось с ним связаться?
— В тот же вечер, когда я приехал из Лондона. Он был разъярен, как бык.
— В чем причина?
— Лучше рассказать все по порядку, — начал Гаффер после тягостных раздумий. — Уэйнрайт был зол на тебя. Всю организацию и сценарий разрабатывал он сам, и значит полагал, что именно ему следовало руководить операцией. Но я отстранил его и приказал передать дело в твои руки.
— Зачем?
— Он составил план и превосходно провел подготовку, но я посчитал, что твое непосредственное участие в операции предпочтительнее. Его реакция оказалась непредсказуемой — он ощетинился как еж, пригрозил выйти из игры, и мне пришлось занять жесткую позицию. Я приказал ему оставаться здесь и после вашего возвращения принять от тебя Поляновского, а затем отправить его с Уилбуром.
— Ты хочешь сказать, что он решил все бросить? — удивился я.
— Вряд ли. Даже Уэйнрайт не станет принимать скоропалительных решений. Нет, по моему, он хотел ещё раз удостовериться, что все идет по плану, и проследить за вами до места сбора. У меня нет сомнений — Уэйнрайт собирался вернуться сюда и следовать моим инструкциям, дожидаясь вашего возвращения. Должно быть, ему удалось что-то заметить или заподозрить, и он начал слежку, потому что Уэйнрайт перешел границу один.
— Кто его видел?
— Двое людей Надкарни в штатском. Они возвращались с места встречи и заметили одинокую фигуру, идущую в сторону границы. У них возникли подозрения, но через некоторое время выяснилось, что это Уэйнрайт. Рапорт пришел прямо перед твоим появлением.
Как я уже говорил, подозрения — неизменный атрибут нашей жизни. Тошнотворная вонь предательства вечно бьет нам в ноздри. Если предположить, что Уэйнрайт вел двойную игру и последние распоряжения Гаффера поставили его в затруднительное положение, то ему понадобилось бы предупредить кое-кого на той стороне. Я почувствовал, как у меня внутри похолодело. Не думаю, что по лицу можно было прочитать мои мысли, но Гаффер и так все понял.
— Нет, — резко возразил он. — Даже для моего извращенного сознания это слишком. В то же время, что мы о нем знаем? Есть ли в нашем распоряжении неопровержимые факты?
— С ним все в порядке.
— Не стоит себя обманывать, — сухо бросил он.
— Я сказал, с ним все в порядке, — огрызнулся я. — Хорошо подготовленный, умный, в меру самоотверженный.
— Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду, — уточнил он. — Его окружение.
— Почему тебе пришло в голову расспрашивать меня? Ведь нанял его ты, верно?
— Тот, кто видит, как спотыкается жеребенок, знает больше наездника, заявил он на мандаринском диалекте, который грамматически был точнее его английского.
— Ладно, — согласился я. — Мне он знаком ещё с детства. Его отец в Шанхае был инспектором полиции. Я не мог бы причислить себя к его близким друзьям. Возможно, из-за разницы в возрасте, ведь я на десять лет старше.
— Когда ты узнал, что он работает на нас?
— Пару лет назад в Калькутте, ты сам мне сказал.
— А в Гонконге?
— Нет. Там он был просто мелким клерком из Южно-Китайского банка. Некто из детства, кого можно приветствовать в клубе кивком головы.
— По крайней мере, это говорит о том, что он умеет заметать следы, резюмировал Гаффер. — В тот время вы оба были активно заняты в деле.
— Я абсолютно уверен, что у него тоже не возникло ни малейших подозрений, — буркнул я — заговорила уязвленная гордость профессионала.
