Мы замерли и несколько минут прислушивались. Группа впереди продолжала свой путь, стук копыт становился все тише. Скрюченная фигура на земле принадлежала одному из кампов. Поначалу мне показалось, что Сафараз его нокаутировал, и трудно было представить, как поступить с такой обузой. Но потом стало ясно — предо мной лежал труп, и патан уже засовывал за пояс свой нож.
— Быстрее уберем его с тропы, — предложил я. — Один из них может вернуться…
— Интересно, сахиб, кому может прийти в голову возвращаться назад в этой кромешной тьме, чтобы искать отставшего? — резонно заметил Сафараз. Скорее они подумают, что он шагает позади с такой же скоростью.
Мне не хотелось полагаться на волю случая, и мы оттащили тело за несколько широких камней. Когда Сафараз снимал с него винтовку с патронташем, его лицо светилось от радости.
— Теперь дела пойдут лучше, сахиб. Мы отправимся следом и с первыми же лучами солнца — бах, бах, бах — их вонючий приятель больше не будет одинок.
Прекрасный образчик логических размышлений патана мы не сумели проверить на опыте, потому что вскоре услышали с тропы чей-то зов и присели рядом с трупом.
Этот тип медленно, но неотвратимо приближался. Нам не было его видно, но в каждом его шаге чувствовалось нежелание и неуверенность. Проходя мимо нас, он снова окликнул товарища и раздраженно добавил какую-то фразу, которую мы дословно понять не могли, но, очевидно, служившую тибетским эквивалентом «Куда ты, черт побери, подевался, тупой ублюдок?» Затем Сафараз без всякого приказа с моей стороны скользнул в темноту, и вскоре я услышал звук, скорее похожий на вздох, а патан снова вытирал свой нож.
— Незачем тащиться за ними по пятам, сахиб, — усмехнулся он, — Они сами к нам идут.
— А тебе придется расстаться с двухмесячной платой, — рассерженно бросил я. — Еще одна подобная инициатива без моего приказа, и прощай.
Он даже извинился, но вряд ли искренне. Мы свалили это тело рядом с первым, и я попытался предугадать дальнейшее развитие событий. Раз первые двое не вернулись, «хозяин», если только он не законченный идиот, вряд ли пошлет третьего кампа назад на поиски. Нет, он сделает привал где-нибудь подальше от этого места и будет настороже. Если у него оставалась хоть крупица здравого смысла, — а у меня не было никаких оснований подозревать его в обратном, — он укроется сейчас поблизости от тропы до рассвета, который по моим расчетам должен начаться не более чем через час. Тогда он сможет послать на поиски последнего кампа или наоборот, спешно уйти с пленником, а кампу приказать прикрывать их отход. Именно так сделал бы на его месте я, особенно если пленный представлял ценную добычу, а Уэйнрайт несомненно относился к этой категории. Но так недолго было его потерять. Значит, необходимо было в темноте как можно ближе подобраться к их расположению, хотя в этом случае все преимущества доставались тому, кто выжидал.
Тут меня осенила идея, и я приказал Сафаразу помочь снять с трупов большие шубы из овечьих шкур — нечто среднее между пальто и халатами.
Мы бросили свои пожитки, облачились в шубы, натянули на голову капюшоны, и едва небо стало бледнеть, двинулись вверх по тропе.
Глава пятая.
Они расположились в четверти мили, и заметили нашу процессию гораздо раньше, чем мы их. Я усиленно хромал, используя винтовку в качестве посоха, а Сафараз притворно помогал мне с другой стороны, но винтовку из рук не выпускал. Оставшийся камп вышел из укрытия и сердито прикрикнул на нас, когда ещё осталось ярдов сто. Патан ещё сильнее пригнул голову и махнул в ответ винтовкой. Он изображал из себя смертельно усталого человека, который просто не в силах что-либо возразить. Камп отвернулся, забросил на плечо автоматическую винтовку и крикнул остальным. Те выехали на тропу уже верхом, но мне ничего рассмотреть не удалось: мы шли против солнца, а они остановились в тени.
Я надеялся, что удастся подойти почти вплотную до краха маскарада, но камп как на зло повернулся к нам и снова что-то крикнул, похоже, требуя ответа. Сафараз снова повторил свой жест ружьем, но тот не унимался и с нарастающим подозрением заорал снова, тем временем снимая с плеча винтовку. Я выстрелил с бедра и промахнулся, но Сафараз послал свою пулю точно в цель, а затем прежде, чем камп успел плашмя рухнуть на землю, ещё раз успешно повторил свой маневр. Мулы стали реветь и брыкаться, сбросив одного из седоков, а другой сумел развернуть своего вверх по тропе и скрылся за поворотом в сопровождении животного, оставшегося без седока.
Сафараз грязно выругался и понесся вверх по склону, чтобы снова взять его на мушку, но мне трудно было определить, кто из них упал, а кто остался в седле, так что я приказал ему остаться. Патан с неохотой, словно игрок в бридж, получивший на руки «большой шлем», подчинился, и мы вернулись к упавшему.
