— Диана очень тосковала без тебя. Ей нужна была поддержка. А я думал… Что ты, может, ушел из школы, и вообще уже не собираешься возвращаться. Мы ведь ничего про тебя не знали. Так что я надеялся, что она в конечном итоге полюбит меня, ведь она сама мне уже очень давно нравится. Ты знаешь, внешне Диана напоминает мне чем-то мою сестру… Я рассказывал про нее, ту самую, которая исчезла… Но, к моему огромному сожалению, Диана всегда относилась ко мне, как к другу, даже теперь, несмотря на все мои усилия. И когда я узнал, что ты пришел… То почувствовал такую злобу, что решил отомстить тебе таким образом. Не знаю, почему я вдруг повел себя так глупо, это совсем на меня не похоже. Знаешь, я как будто получил невидимый толчок в спину, заставивший меня сделать эту глупость… Ведь это же, право, настоящее ребячество! Я даже сейчас не могу себе объяснить, чего я этим поступком добивался… Разве что разозлить тебя, но ведь какая бессмыслица…
Артур жадно вслушивался в слова Тода. Где-то в своем разуме мальчик понимал, что его друг говорит правду. Это странное место словно бы толкает людей на необъяснимые поступки. Например, эти ужасные мысли об убийстве Тода, которые вдруг пришли ему в голову… Разве они принадлежали ему? Разве он когда-либо смог помыслить подобное? Очевидно, что нет. Однако не так-то просто оказалось выйти из того болезненно-раздраженного состояния, в которое он впал. Почему, собственно, ему следует верить Тоду? Зачем тот заявился сюда с его девушкой? Почему сама Диана не вышла его встречать? Где, наконец, Тин, который, казалось, уже совсем и думать забыл про него… Где он шляется? Уроки, как видно, уже давно закончились, а его все нет… Почему Тин не рассказал всем, что он в Птичьем графстве, а только Тоду?
Все эти многочисленные вопросы рождали в сердце Артура глухую обиду на друзей, несмотря на то, что по своей натуре он никогда не был обидчивым.
— Артур, — неловко продолжил Тод, — на самом деле все мы очень скучали по тебе и волновались. Это правда. Не знаю, что на меня нашло. Прости меня, друг, — последняя фраза у мальчика получилась какой-то совсем жалобной, и Артур почувствовал острое желание причинить Тоду боль. Он продолжал молчать, не подозревая, что невидимые стервятники уже летают над его сердцем, желая заполучить себе добычу.
— Ты простишь меня? — вновь спросил Тод, как побитая собака, глядя на приятеля. Интересно, он вообще осознает, что остался жив только благодаря дурацкому великодушию Артура?
— Нет, — холодно отчеканил юноша, вызывающе глядя на Тода. — Я бы убил тебя за подобные шутки, но, видимо, я слишком слаб, чтобы это сделать. Так что в целом тебе повезло, проваливай!
Тод вздрогнул как от удара, казалось, ему действительно очень жаль, что разговор пошел в таком ключе. Согнувшись, он медленно побрел в сторону, не глядя на Артура. Что ж, поделом ему. Нечего было устраивать это шутовское представление. Какая-то дурацкая месть, а затем еще более нелепое раскаяние.
Однако чем дальше мальчик уходил, тем хуже становилось на сердце у Артура. Совесть начала поддразнивать его, словно захотела поиграть с ним в кошки-мышки. Сначала у юноши появилась слабая тошнота, как если бы булочка, которую он съел, оказалась испорченной. Затем эта тяжесть в животе распространилась на все его тело, ему вдруг стало так дурно, что он в мыслях своих в сердцах выкрикнул: «Зачем, зачем я несправедливо обидел его?!» Действительно, причины никакой не было. Вернее, она была, но заключалась отнюдь не в Тоде или Диане. А совсем в другом. И Артур это очень хорошо знал, но, тем не менее, позволил себе настолько поддаться дурным помыслам.
Совершенно расстроенный и обессиленный, юноша поплелся к дворцу. Он плохо соображал в этот момент. Наверное, он надеялся найти там всех и поговорить начистоту. Он также дал себе слово, что как только увидит Тода, тут же попросит у него прощения. Ведь он даже не рассказал ему то, что узнал про его сестру, хоть и планировал сделать это в первую очередь…
В этот миг юноше вдруг пришла в голову еще одна мысль: он неожиданно понял, почему разговор с Тином показался ему таким странным! Его лучший друг ни о чем не спрашивал Артура, как если бы ему было совсем неинтересно, где он провел все эти месяцы…
Перед Артуром, который шел вперед, будто в бреду, не различая дороги, вырос великолепный Пандектан. Наверное, если бы юноша не был так удручен и погружен в свои мысли, он непременно восхитился красотами этого великолепного королевского дворца. Глядя на белоснежные узорчатые стены, можно было подумать, что огромный великан на досуге связал его своими гигантскими спицами, как женщины обычно мастерят носки или шапочки.
