Многие богачи не понимают, что копить сокровища на земле — дело невыгодное и даже безрассудное, ибо моль и ржа уничтожают вещи, а смерть однажды заберет и самих хозяев. Эту ситуацию можно сравнить с огромным судном, которое богач с большим трепетом снаряжает в течение всей своей жизни, а потом в какой-то момент корабль выходит в плавание и тонет под тяжестью своего груза, и все, решительно все оказывается на дне моря.
Господин Ролли относился к разряду таких неразумных богачей, которые готовы были бы умереть за свои приобретения. Впрочем, стяжательство было отнюдь не единственным его пороком. Старый армут был жесток, и так как в своей семье он не мог реализовать в полной мере эту преступную наклонность, он издевался над рабами, которые имелись у него в достатке.
Артура и Тэнку завели в комнату без окон, где на черной бархатной кушетке сидел седовласый мужчина с непривлекательным горбом на спине и читал какую-то старинную книгу при свете лучины. В небольшом каменном камине приятно потрескивал костер, от которого исходил жар, накалявший и без того горячий воздух. И так странно было видеть в доме, изобиловавшем безделушками, не бутафорию из картона, а единственный солидный предмет, который, впрочем, при этом казался совершенно лишним, учитывая здешний климат.
— Новые поступления, — кратко объяснил толстяк. — Вот этому, — он указал на Артура, — чтоб сполна хватило, тому можно и послабее.
Старик послушно кивнул и вежливым жестом пригласил ребят сесть на мягкие кушетки. Толстяк покинул помещение, довольно улыбаясь.
— Что это за процедура? — не выдержала Тэнка. Хоть она порою и была бесстрашна, как мальчик, но сейчас испытывала страх, и даже не за себя, а скорее за своего друга.
Старик с жалостью посмотрел на нее, но не ответил.
— С кого начнем? — спросил он.
— А есть возможность «отказаться»? — усмехнулся Артур.
Старик грустно улыбнулся.
— Тебе, парень, надо бы учиться держать язык за зубами, иначе ты не протянешь здесь долго. Давай начнем с тебя, — с этими словами он, охая и потирая спину, подошел к Артуру и, надев ему на руки железные кандалы, прикрепил их к кушетке. Затем он взял нож и разодрал рубаху и плащ, которые были на мальчике. Артур с сожалением подумал о том, что лишается сейчас последних напоминаний о школе, где он когда-то учился.
— Старое тряпье тебе больше не понадобится, — объяснил горбатый, откинув ненужные обрывки в сторону.
— Что вы делаете, оставьте его! — вскричала Тэнка и схватила нож, который был в руке у старика. Но пожилой господин ловко, как перышко, оттолкнул ее в сторону и сказал:
— Если будешь мешать, придет хозяин, и будет гораздо хуже.
— Он мне не хозяин, — буркнула Тэнка, но все же благоразумно осталась сидеть на кушетке, сжав руки и напряженно вглядываясь в манипуляции старика. А тот тем временем достал какую-то баночку с оранжевой жидкостью. — Это охра, — пояснил мужчина. Затем он взял нож и, сунув его в полыхающий огонь, стал дожидаться, чтобы металл накалился докрасна. Вот, оказывается, для каких нужд был построен камин!
— Прости, парень, но будет больно, — с сожалением проговорил старик и, достав раскаленный нож, едва надавливая, провел аккуратную полосу по шее Артура. Страшная боль пронзила тело мальчика, но он не издал ни звука, памятуя о том, что испуганная Тэнка во все глаза наблюдает за ним.
— Ты не только смел, но и терпелив. Вчера, на этом самом месте сидел паренек и орал, как раненый дикий вепрь, — с уважением заметил мастер и, отложив страшное орудие в сторону, взял другой инструмент, впрочем, тоже не внушавший особого доверия и, набрав в него краски, начал медленно вводить жидкость в рану, снова причиняя мальчику ужасную боль.
— Это знак того, что ты принадлежишь теперь господину Ролли. Если вдруг сбежишь, что, конечно, маловероятно, тебя непременно узнают в городе по этой отметине и вернут обратно, — объяснил старик, не глядя на Артура. Казалось, ему совестно за действия своего работодателя.
Клипсянин вспомнил странную татуировку в виде орла на шее Лэка. Вот, оказывается, что это было такое. Жгучая ненависть поднялась в его сердце. Именно она помогла ему дотерпеть до конца процедуры, которая длилась около двух или трех часов. Ближе к завершению экзекуции его начало страшно мутить, и старик, увидев, что пациенту плохо, отложил свои зловещие инструменты.
— Иди отдохни, — мягко сказал он юноше, который, совершенно ошалев от боли, еле поднялся с места и, шатаясь, отошел в сторону. Возле стены на неблагонадежного вида тряпичном столике стояло зеркало. Глянув в него, Артур ужаснулся. На правой стороне его шеи сидел грозный орел, хищно держащий в кривом клюве свою жертву — змею. Он был кроваво-красного цвета из-за запекшейся крови и охры и выглядел весьма устрашающе.
