Комиссар Жангильдин — первый большевик из казахов. Он лично участвовал в горячих боях с белыми, руководя отрядом красных. Имя товарища Жангильдина мы знали через газеты партии алаш-орды, которые всячески его поносили, приписывая ему самые несуразные вещи.
Слыша собачий вой газет алаш, мы считали Жангильдина очень опасным для буржуазии человеком. Мы рассуждали про себя: «Если отбросить сплетни газет, что он такой и этакий, то окажется, что это очень серьёзный человек, как Кольбай (Тогусов). Если не принимать во внимание вертлявость и неуравновешенность Кольбая, то и он может показаться очень способным, остроумным человеком…» По клеветническим выступлениям газет нам было трудно составить справедливое мнение о большевиках…
В «Казахе» от 2 декабря 1917 года за № 253 в статье «Судья — народ» сам Букейханов (под псевдонимом «Кыр баласы» — «Сын степей») хвастал:
«За последователей Жангильдина в списке № 3 на выборах в учредительное собрание народ Тургая подал всего лишь 41 голос, тогда как за список партии алаш голосовали 54 897 человек».
Ораторы алаш на страницах газет каждый день всячески поливали грязью малочисленных тогда казахов-большевиков. Больше всех доставалось Жангильдину и Кольбаю.
В статье «Кто друг, кто враг» один из видных деятелей алаш-орды Дулатов, за подписью Мадьяр, 3 марта 1918 года в газете «Сары-Арка» писал:
«…Если бы вчерашние доносчики, ставшие сегодня большевиками, захотели пойти к чёрту за тридевять земель, мы пожелали бы им доброго пути. Но к нашему великому сожалению, они сбивают честных люден с праведного пути, вот что досадно, и выступают от имени народа, тогда как за ними не последует даже десятка казахов. Во времена чёрной реакции царизма одни из них выступали крещёными миссионерами, другие продавались жандармерии — были тайными осведомителями, третьи обманывали народ, четвёртые грабили на большой дороге — вот какими они были подлецами… Теперь, в смутное время став «большевиками», они помышляют разжечь огонь раздора в монолитных рядах алаш среди людей, живущих мирно в белоснежной просторной юрте. Они заявляют, что не нужно давать автономию партии алаш, что делегаты Всеобщего казах-киргизского съезда — поголовно баи, вредящие казахскому народу, и поэтому съезд нельзя считать законным. Распространяют ложные слухи, что избранные пятнадцать руководителей алаш-орды — враги казах-киргизского народа, и потому следует их уничтожить. Они открыто заявляют, что газета «Казах»— враг свободы, а её сотрудники — приспешники царя Николая», — так жаловался, стонал Дулатов, затем перешёл к брани и угрозам в адрес большевиков-казахов.
Не было большевика, которого бы они ни ругали. Они и Ленина охаивали, но, как говорится в народе: «Собака лает, а караван идёт своей дорогой». Работа кипела, дело шло, хотя и не всегда гладко, приходилось иногда спотыкаться. Передали народу байские дома и мельницы. Национализировали Сибирский банк.
Несмотря на то, что большевики изгнали Дутова из Оренбурга, почти всюду, кроме Акмолинской области, продолжали действовать сторонники белых и алаш-орды. Мало ещё было настоящих вдохновителей организации совдепов и не было ещё жигитов-воинов, которые с оружием открыто выступали бы в защиту совдепа.
Чувствовались нарастание политической активности среди казахов Букеевской области, где молодая интеллигенция стала выступать на стороне Советов. Из газет мы узнали, что букеевская интеллигенция сместила чиновников правительства Керенского, передала власть в руки простого народа.
«Казах» за № 261 от 27 февраля 1918 года перепечатала сообщение из газеты «Уран»:
