24 (11) февраль. В горах.
Вот вам письмо министра кокандской автономии господина Чокаева.
Таково было положение «государственного мужа», который, гордо восседая в Коканде министром, думал, что является избранником не только казахов, но и узбеков.
В письме Чокаева, вероятно, много неправды. На самом деле чокаевцы хотели захватить врасплох и взять в плен солдат, которые были на стороне большевиков, и ночью напали на них, окружили, подняли стрельбу. В ответ солдаты из крепости открыли огонь и прогнали чокаевцев. Об этом написано было в русской газете «Новый Туркестан» в 13 (30) номере.
Чокаев в своём письме как будто доволен тем, что узбеки показали ему, где раки зимуют, заставили разобраться, где честь и где бог.
Чокаев бежал из города Ак-Мечети (Перовска, ныне Кзыл-Орда). Перед бегством пытался сделать правителем Ак-Мечети потомственного дворянина Касымова — правнука Аблайхана. Чокаев несколько дней и ночей с пеной у рта старался уговорить население. Всех влиятельных казахов Ак-Мечети Чокаев держал в руках. Когда он находился у власти, в Ак-Мечети появилась горстка большевиков, которые мигом лишили Касымова всех его былых привилегий, сняли с него потомственные погоны, а самого арестовали. Чокаев моментально сбежал из Ак-Мечети. Перебрался в Коканд. Оказался во главе съезда казахов, созванного алаш-ордой в городе Туркестане Сыр-Дарьинской области. И об этом тоже следовало бы рассказать: на съезд из главка алаш-орды прибыли Бактыгерей Кулманов и Мержакип Дулатов. В президиуме съезда опять оказались потомок Аблайхана дворянин Азимхан Кенесарин и сын городничего Байузака из рода Коунрада.
Председателем на съезде избирался пресловутый дворянин Азимхан.
После съезда Чокаев вернулся в Коканд, а из Коканда трусливо сбежал от первых непонятных выстрелов. Каким он был в Коканде, можно узнать из его же письма. Судя по письму, узбеки — представители баев — немало поиздевались и посмеялись над своим «министром». Сторонники Ергеша в насмешку посадили его у обрыва с целью просто попугать, а господин Чокаев решил, будто спасся чудом от гибели благодаря божественному предопределению.
Приведу ещё одну картину из жизни кокандских министров. Когда сбежал Чокаев, остальные министры кокандской автономии тоже разбежались кто куда. Председатель совета министров Мухаметжан Тынышпаев и ответственный секретарь совета министров Коныркожа Ходжиков бежали вместе. Оба ехали верхом, боясь заезжать в киргизские аулы, встречавшиеся на пути, днём и ночью таились в горах, подобно бродячим волкам, спасающимся от собак.
Тёмная ночь, ничего не видно, хоть глаз выколи. Льёт дождь. Кругом крутые горы. Два министра спотыкаются о камни, валятся в каждую яму. Лошади едва волочат ноги. Министры промокли насквозь. Они изнемогают от голода. И голодные лошади бредут тихим шагом, натыкаясь на скалы, опускают головы. Хватают первый попавшийся сучок и шумно грызут вместе с удилами. Министры шепотом подгоняют коней, но кони упираются. Дождевая вода хлюпает, стекает с одежды и с лошадиных потников. Небо и земля черны, всё во мраке. С гор плывёт сель. Где-то вдали мигают огни киргизских аулов. В горах слышен заунывный вой голодных волков. Министры боятся ехать к мерцающему огню. Министры чуть слышно шепчутся, ищут укромный угол для спасения бедной души.
И вот беглый визирь и его секретарь упёрлись в тёмную пещеру, перешептываясь, сошли с коней.
Держа коней за поводья, съёжившись, они сели с подветренной стороны у камня. Дождевая вода струится с одежды на землю.
Немного освоившись, Коныркожа окликнул:
— Мухаметжан!
Тынышпаев отозвался едва слышно, голосом умирающего. Коныркожа тоже тихо спросил:
— Будешь ещё министром?
— Что ты мелешь?! — обиделся Мухаметжан. — Нашёл место для шуток!
Такова маленькая картинка из жизни кокандских министров. Рассказывал мне всё это сам Коныркожа.
Главари алаш-орды с самого начала поняли, что их ожидает гибель, если они не противопоставят какую-то силу большевисткому оружию. Поэтому они решили организовать казахскую милицию.
Начался призыв в милицию в двух местах: в Семипалатинске и Уральске.
Хотя главари алаш-орды переехали в Семипалатинск, члены правительства Жаханша Досмухамметов и Халель Досмухамметов остались у себя в Уральске. Они-то и явились инициаторами той группы, которая выдвигала на Втором казах-киргизском съезде в Оренбурге идею провозглашения казахской автономии незамедлительно после съезда.
Букейханов, Дулатов, Байтурсунов, Габбасов, Ермеков и Турлыбаев были вдохновителями другой группы, которая хотела провозгласить автономию хотя бы после частичного создания казахской милиции.
