― А где вы тогда жили? ― спросил Кристофер Драйден.
― Мой отец был викарием в шахтерском поселке на северо-востоке. Ужасное место, голое и мрачное. Потом меня отправили в школу в Лэйк-дистрикт, там было просто замечательно. После я проучилась год в университете Дюрхэма, пока не умерла моя мать. Там я тоже совершенно не была на природе ― денег не хватало на поездки в деревню, да и занималась я много. Потом умерла мама, и мне пришлось вернуться домой и ухаживать за отцом, так что несколько лет я вообще ничего, кроме угольных карьеров и кладбища, не видела. Теперь вы понимаете, почему Торнихолд кажется мне раем. Может быть, когда-нибудь мне и надоест одиночество и я заскучаю по обществу, но пока для полного счастья мне хватает вставать с птицами и ложиться, когда все в лесу замолкает. ― Я поставила пустую кружку на стол. Боюсь, моя рука немного дрожала. ― Извините. Вы слишком хороший слушатель, а когда долго живешь один, забываешь о правилах приличия и становишься болтливым. Так, значит, вы просто прогуливались у той каменоломни? А я решила, что вы пастух.
― Да, я совершал ежедневный моцион.
― Простите, значит, я отвлекаю вас от работы? В любом случае, мне уже пора идти. Спасибо большое за чай.
― Так скоро? Посидите еще. Уверяю вас, сейчас я все равно не могу ничего писать ― дошел до какого-то ступора в сюжете. Теперь я могу оторваться от лицезрения свинарника, гулять, разговаривать. Вся работа совершается в подсознании. Посидите же еще.
Он говорил очень убедительно, но веселые искорки в его глазах приводили меня в страшное смущение.
Неуверенно я начала:
― Спасибо, вы очень добры, но мне действительно пора. Надо сварить ежевичное желе, я не могу оставлять ягоды до завтра. А Ходж ― это кот ― голоден и ждет ужина. Уходя, я закрыла дверь, и теперь он не может попасть внутрь.
― А зачем вы закрываете дверь в такой глуши? По-моему, здесь никто этого не делает.
― Я знаю, но… Наверное, это еще по старой привычке.
Он быстро взглянул на меня:
― У вас были неприятности?
― Нет-нет, ничего подобного. Только… вы знаете миссис Трапп? Из дома привратника?
Что-то слегка изменилось в его лице. Словно рябь пробежала по поверхности воды.
― Знаю.
― Моя тетя иногда нанимала ее для помощи по дому, поэтому поверенные попросили ее подготовить дом к моему приезду, и она… Одним словом, она знает мой дом гораздо лучше меня.
― И думает, что может уходить и приходить, когда ей заблагорассудится?
― Да. Но в деревне все так делают, правда? Входят без стука и все такое?
― Ну, до некоторой степени. Она и сюда приходила довольно часто, помогала, угощала нас своей стряпней, но я не могу работать, когда меня все время отвлекают, поэтому пришлось сказать ей об этом.
Я вспомнила о страхах Вильяма и о том, что он мне рассказал. Наконец решилась:
― Как вы к ней относитесь?
Кажется, в его взгляде скользнуло смущение.
― Как отношусь? Не знаю. Она всегда очень добра и…
― Но вы ей доверяете?
― О, конечно. Вы наслушались Вильяма, и у вас тоже разыгралось воображение. По правде говоря, каждый раз она приносит с собой разнообразные угощения, а повар она замечательный. Однако, знаете ли, сплетни, слухи…
― Сплетни?
Он нерешительно замолчал, потом улыбнулся:
― Ну, раз вы тут живете, вы еще не раз услышите эти рассказы от других. Дело в том, что наша милая Агнес пользуется той же репутацией, что и ваша тетя, то есть слывет здесь целительницей или, если угодно, колдуньей. Мне кажется, ей очень хочется, чтобы все именно так и думали. Поговаривают, что она дала своей матери лекарство, которое отшибло у старушки последние мозги. Я-то считаю, что все это выдумки, и Агнес ― абсолютно безвредное существо. Впрочем, никто ее не винит ― старуха была кошмаром для всей округи, а теперь стала тихая, как котенок. Качается в своем кресле у окна, улыбается и что-то напевает.
― Мне кажется, я ее видела. За шторой в домике, что стоит справа от ворот.
― Да, она живет там. Я думаю, миссис Трапп дает ей какой-то сильный транквилизатор и слегка превышает дозу. Впрочем, старушка жива и вполне счастлива, а у Агнес и Джессами жизнь стала полегче. ― Он посмотрел на меня и засмеялся. ― Теперь вы понимаете, почему я так опасаюсь всех ее пирогов и прочих лакомств?
― Д-да. Но от вас-то что ей нужно?
― Понятия не имею. До тех пор, пока я не услышал эту историю, я ел все и чувствовал себя прекрасно. Я просил ее не приходить без предупреждения, потому что не могу работать, когда меня отвлекают, а она приходила всегда то с пирогом, то с печеньем…
― Помадки, ― отозвался Вильям с порога, ― и домашние булочки. Потрясающие булочки. Папа все равно не ест сладкого, поэтому все достается мне. Хотите взглянуть на Шелкового?
― С ним все в порядке?
― Как будто и не болел никогда.
― Тогда, если ты не против, я взгляну на него в другой раз? ― Я поднялась со стула. ― Мне действительно пора. Спасибо еще раз за чай и за первую помощь.
― Были рады помочь. ― Хозяин тоже поднялся со стула. ― Вильям, возьми корзинку мисс Рэмси и привяжи к багажнику ее велосипеда.
А когда мальчик выбежал во двор, серьезно добавил:
