Если с твоих губ сорвались слова древнего проклятья, остается только собираться в путь. Ведь колючие следы волшебного терновника на лице и теле не смыть ни водой, ни слезами. И будь ты прежде хоть принцесса, теперь станешь терновой ведьмой. Участь твоя — в смятении и печали скитаться по свету, пока не найдешь того, на чью голову пали сотворенные тобою темные чары. Расколдуй его, и, быть может, удастся снова стать человеком. Но дорога далека и полна опасностей. Если не боишься, возьми в спутники серого волка — сквозь буреломы и болота он проведет тебя в страны, о которых никто не слышал, в потаенные уголки твоей собственной души.
Была последняя ночь октября — время, когда принято зажигать огни, чтобы отогнать болотных духов, украшать старый замок гирляндами из золотых и багряных листьев, варить крепкий пунш из рябины и лесного шиповника, — словом, всячески отмечать Праздник сбора урожая.
Солнце давно село, и величественный, притихший в ожидании торжества замок Северин казался черной тенью, нависающей над лесом, сверкающей желтыми глазами-окошками. Беспокойный октябрьский ветер носился над крышами, пригоршнями швыряя в окна сухую листву. Натужно скрипели ветви старых дубов, вторя лихим трелям, что выводили придворные скрипачи. И то ли ночь была слишком темной, то ли всему виной неупокоенные души, которые, но слухам, бродят в такой час в окрестностях, но музыка эта казалась безумной, дьявольской.
Между тем в жарко натопленных комнатах было тепло и уютно. В воздухе витали нежные запахи пирога с яблоками и запеченной тыквы, из бального зала слышались шелест и шарканье десятков ног танцующих пар… Вот-вот должна была начаться заключительная часть бала, потому верхние покои пустовали.
Словно испуганная бродяжка, Изольда тихо кралась вдоль каменных стен, прислушиваясь к любому звуку. С младенчества она хороню знала каждый закуток древнего замка; кроме того, здешней принцессе не было нужды скрытно пробираться по его коридорам. Но у юной девушки имелась на то своя причина. И, заслышав даже легкие отголоски шагов, она замирала, стараясь исчезнуть, вжаться в очередную нишу для статуи или тесную каморку.
Еще вчера Изольда беззаботно вплетала свои льняные локоны в две тонкие косицы у висков. Шелестя по полу платьем, она вошла в обеденный зал и заняла привычное место по правую руку от сводного брата. Ужин проходил мирно и непринужденно, пока принц снова не заговорил о замужестве младшей сестры.
— Кажется, Лютинг Мак Тир, владыка Приморского королевства, не так давно отметил двадцатитрехлетие. — Стефан отставил кубок в сторону, и через мгновение его снова наполнили красным вином.
— Угу, — хмыкнула Изольда, даже не подняв взгляда.
— Нужно бы послать ему твой портрет с нашими искренними поздравлениями.
Все за столом вмиг замолчали, даже музыка сделалась тише.
— У него уже есть один, — проворчала принцесса.
— Но там тебе всего десять лет. — Принц сдвинул брови, отчего его благородные черты омрачились. — Завтра тебе исполняется пятнадцать, и твой будущий муж вправе знать, как выглядит его невеста.
— Я уже говорила, что не хочу замуж!
— Вот как, и почему? — Стефан выпрямился на своем обеденном троне и сложил руки на груди.
Теперь в зале стояла мертвая тишина. Придворные советники, охранники и близкие друзья принца смущенно потупились, и только Брума, бабка Изольды, с тревогой следила за разговором.
— Мне нет нужды становиться чьей-то женой. Я навсегда останусь в чертоге Северин.
— Это невозможно. — Стефан покачал головой.
