– Я знаю горе твоего благородного сердца. Мне пришлось узнать все твои сердечные тайны. У тебя сильный характер, я это почувствовал, общаясь с тобой, и ты когда-нибудь откроешь для себя мир, который своей яркостью удивит не только Францию, но и всю Европу. Теперь о самом главном. Старые короли должны уступать место молодым. Я оставляю тебе и Генриху государство, у которого большое будущее. Оно должно оставаться первым в Европе. Я – отец новой жизни, и она не должна угаснуть. Ты сильнее Генриха. Я верю в твою звезду. И еще, остерегайся тех, кто окружает тебя. Будь осторожна с Дианой де Пуатье, постарайся со временем избавиться от нее. Не доверяй Гизам. Они – главные враги дома Валуа. Будь терпелива, как и раньше… Осторожность и терпение – это высшая мудрость. К сожалению, я часто пренебрегал этим. Генрих рано или поздно оценит твой ум и верность.
– Ваше Величество, я буду горько сожалеть о том дне, когда останусь без поддержки вашего гениального ума. Я навсегда сохраню о вас самые лучшие воспоминания, – промолвила Екатерина, голос ее задрожал от сдерживаемых с трудом слез.
– Позволь мне проститься с тобой, Катрин. Я чувствую, что это наш последний разговор, и в этом мире я больше не увижу тебя. Помни, мое дело надо продолжать. В этот самый тяжелый для меня год, ты была единственным человеком, с которым я жил в мире и полном духовном согласии. Прощай, ученица Макиавелли.
Екатерина поцеловала руку короля. В последний раз они посмотрели друг другу в глаза и расстались… на этой земле навсегда.
Как только Екатерина вышла, в покои короля в полном церковном облачении вошел кардинал де Турнон. Он шел не к простому грешнику, он шел к королю! Король должен был принести публичное покаяние в своих грехах и заслужить прощение, поэтому кардинала сопровождала свита из священнослужителей, в руках у них были свечи, на лицах – скорбное выражение.
Выслушав молитвы, исповедовавшись и причастившись, король приказал привести к нему дофина.
Генрих подошел к отцу. Диана, вся в черном, в окружении Гизов встала перед покоями короля, словно оберегая своего рыцаря от последних потрясений.
За окном забрезжил рассвет. Последний день марта выдался хмурым и ветреным… Это усиливало тревогу Екатерины за будущее: что принесет ей завтра?.. По выражению лица Дианы Екатерина, скромно устроившаяся в кресле по соседству с герцогиней д’Этамп, поняла, что отныне всем и всеми будет править всесильная вдова.
Только две женщины из многочисленных придворных, собравшихся в это утро в приемной, испытывали непритворное страдание: герцогиня д’Этамп, которую ожидало немедленное изгнание с королевского двора, и дофинесса. Екатерина прекрасно сознавала, что вскоре вновь подвергнется риску попасть на этот раз уже в полную зависимость от своей соперницы. Но для Екатерины эти тринадцать лет, проведенные при французском дворе, не прошли даром, они стали своеобразной школой, где она сделала свои первые мудрые шаги в политике. Испытания, выпавшие на долю ее собственной семьи, приучили к терпению, научили не терять надежды, а так как обычно ее надежды и мольбы сбывались, она стала оптимисткой, и этот оптимизм часто выводил ее на верную дорогу, выручал в сложнейших ситуациях. Выручит и впредь, не сомневалась Екатерина. Ее самым мудрым учителем был сам король Франции. Это он привил ей чувство величия. Это он своими поступками и решениями привил ее характеру смелость и умение бороться. Отныне умно и незаметно она будет вести свою партию и рано или поздно одержит победу. Король своим последним напутствием вдохнул в нее веру и силу. Настанет день и она обязательно продолжит его лучшие начинания, поклялась себе в эти трудные минуты ожидания перемен Екатерина.
Взволнованный Генрих приблизился к смертному одру короля, которого в последнее время ненавидел особенно сильно и смерти которого ждал с нетерпением. Но в эти минуты, видя его слабым и беспомощным, он забыл обо всех разногласиях и опустился перед отцом на колени.
– Дорогой Генрих, – слабеющим голосом тихо произнес Франциск, – избегай моих ошибок, следуй только лучшим моим достоинствам. Я никогда и ни с кем не поступал нечестно, и жестокость была чужда мне. Жаль, что королева Элеонора не успеет проститься со мной, зря я незаслуженно плохо обращался с ней. Позаботься о королеве, она искренне любит тебя.
– Да, отец.
– Ты должен обращаться со своим народом справедливо. Уважай за проявленные достоинства и доблесть и католиков, и протестантов. Запомни: религиозные противоречия могут привести государство к катастрофе. Граф д’Энген стал жертвой надвигающейся религиозной войны, в которую фанатики хотят втянуть государство. Я слишком поздно понял это. Не допусти религиозных войн! Французы – лучшая нация на земле. Заслужи их любовь и, главное, уважение. И они пойдут на все ради своего короля.
– Да, отец, – Генрих пытался найти нужные слова, но не находил их.
Франциск умолял сына не возвращать Монморанси и не допускать к управлению государством Гизов.
– Святая Дева, защити моего сына, – вдруг взмолился король, внезапно потеряв нить беседы.
