С этими словами Пьеро Строцци покинул землю.
В великой скорби Меченый вскочил на своего коня и продолжил осаду.
Екатерина, не проронив ни слова, выслушала рассказ посланника герцога де Гиза об отважном и поучительном прощании с жизнью ее любимого кузена, в лице которого она потеряла лучшего друга и защитника своих интересов в родной Тоскане. Его гибель означала полный триумф флорентийского тирана Козимо Медичи.
Когда посланец герцога де Гиза вышел, Екатерина с силой, до боли в пальцах, сжала подлокотники кресла.
– Вот и Пьеро нет больше со мной! – глухо выдохнула она из себя, и скупые слезы невольно покатились по ее щекам.
Ей, сильной, мужественной и мудрой, стало не по себе. Взгляд устремился вдаль. Тяжелые воспоминания и думы, как лавина, обрушились на нее: «Почему я родилась под звездой, которая сеет вокруг себя смерть, уносит особенно дорогих для меня людей? Едва успев появиться на свет, я лишилась отца и матери, затем отравили Ипполито, мою первую и самую нежную любовь, нет уже на свете моего заступника, короля Франциска; я похоронила троих своих крошечных детей, а теперь вот и Пьеро, самый мой надежный защитник, покинул меня. Кто теперь поднимет голос в мою защиту? Иногда мне кажется, что Генрих сторонится меня, потому что я порождаю вокруг себя несчастья. Но с судьбой я бороться не в силах, она начертана на небесах. Почему же мне выпала именно такая судьба? Кто следующий среди самых близких мне людей на этот раз будет сражен моей роковой звездой?»
От этих мыслей у Екатерины пробежал нервный холод по спине. Она откинулась на спинку кресла, собрала всю силу воли и самообладания и приказала себе: «Надо думать о будущем! Сейчас нет времени предаваться слезам и отчаянию!»
Она вновь погрузилась в размышления, ибо подумать в эти сложные для Франции дни было над чем. Последние события, происходившие в королевстве, особенно тревожили Екатерину. Она прекрасно видела и сознавала, что король попал в полную зависимость от козней заговорщических группировок, которые привели к полной анархии власти, упадку в экономике, религиозному расколу внутри государства. Девальвация, инфляция, чрезмерно высокие налоги, рост цен довели до изнеможения рантье, чиновников, мелкую знать. Целые города после испанского вторжения лежали в руинах, в провинциях вдоль дорог можно было увидеть умерших от голода людей, большинство из которых составляли дети.
Невидимый размах идей Реформации охватил страну. И Диана, ее соперница, ее злейший враг, вновь встревожилась и засуетилась. Еще бы!.. Неслыханное оскорбление, которое несколько лет назад нанес фаворитке ее собственный портной, вновь и вновь повторялось в протестантских проповедях, стало содержанием памфлетов.
Протестанты во всеуслышание порицали фаворитку, а вместе с нею и короля за супружескую измену. А уж Диана, не сомневалась Екатерина, лучше всех знала, как Генрих панически боится скандалов. Эти публичные осуждения заставляли короля цепенеть от ужаса. Злословие протестантов превратило стареющую любовницу ее мужа, стоящую на пороге зимы своей жизни и страшащуюся лишиться королевских объятий, в настоящую Иезавель, столь же искусную и злую, не пренебрегающую никакими средствами для достижения своей цели, сумевшую превратить короля в фанатика, одержимого идеей сурово карать еретиков. Объятая ненавистью Диана убедила короля просить у папы разрешения на установление инквизиции во Франции. Впрочем, усмехнулась Екатерина, протестанты, к которым каждый день примыкало множество недовольных людей, ничуть не были этим напуганы.
Екатерина вспомнила свой разговор с еще одной фанатичкой, Жанной д’Альбре, во время ее пребывания в Париже на свадьбе дофина. Жанна, еще совсем недавно бывшая ревностной католичкой, после женитьбы перешла в веру своего мужа, Антуана де Бурбона, и пренебрегла верой отца, одного из самых убежденных католиков, едва Генрих д’Альбре скончался. Поистине неисповедимы пути Господни!.. Во время встречи Екатерина всячески старалась обходить все спорные вопросы, была предельно предупредительна и дружелюбна. Но прямолинейную, отрицающую всякие компромиссы Жанну, взволнованную репрессиями против ее вновь обретенных единоверцев, буквально распирало от желания высказаться.
– Я никогда не отступлюсь от своей религии. Буду стоять по колено в крови, но не покорюсь. Уверена, что истинная религия и ее злейшие враги никогда не придут к согласию, – упрямо, точно давая клятву, твердила королева Наваррская.
– А что такое истинная религия? – спокойно вопросила Екатерина изможденную постами и воздержаниями Жанну. – Право же, и католикам, и протестантам пора взяться за ум, вернуться к политике компромисса и веротерпимости мудрого короля Франциска I. Так ведь недолго из-за междоусобиц и Францию потерять. Вот я, например, не чувствую никакой ненависти к протестантам в отличие от герцогини де Валентинуа и считаю: пусть ваши единоверцы свободно исповедуют свою религию, а католики свою.
