– Мир с Испанией должен быть заключен ценой всех завершенных до этого завоеваний, кроме Кале. Мои инструкции для подписания мирного договора уже готовы.
В тишине, которую ни один из советников не осмелился нарушить первым, раздался мечущий громы и молнии голос герцога Франциска де Гиза.
– Сир, я скорее дам голову на отсечение, чем скажу, что решение о капитуляции, принятое вами, почетно и выгодно Вашему Величеству. Это решение покроет вас и королевство позором, – дерзко отчеканил Меченый.
Но на этот раз король был непоколебим в своем решении.
Едва прослышав о решении короля, Екатерина отважилась вновь вмешаться в ситуацию, которая шла вразрез с ее чаяниями.
– Сир, – с упреком произнесла она, едва переступив порог королевского кабинета, – не подобает королю нарушать данную накануне клятву. Вы пожертвовали тем, о чем мечтали три поколения французских королей, пожертвовали результатами полувековой кровавой борьбы всего королевства.
Генрих холодно и отчужденно посмотрел на супругу. Екатерина уже не была той дрожащей от любви женой, которую он знал на протяжении более чем двадцати лет.
Теперь он сознавал, что она способна быть сильной, оказывать влияние на его подданных. Между прошлым и настоящим находился Сен-Кантен.
Молчание короля привело Екатерину в отчаяние, но уходить, не добившись согласия на изменение решения на заключение позорного для Франции мира, она не собиралась и предприняла последнюю попытку в надежде достучаться до сознания короля. Она бросилась к ногам мужа.
– Коннетабль, – вскричала она, – всегда творил только зло!
– Коннетабль делает только добро! – резко оборвал ее Генрих. – Все как раз наоборот: Монморанси всегда действовал во благо Франции, и уж кто совершил зло, так это вы и Гизы, потребовавшие разрыва Восельского перемирия. Запомните, мадам, раз и навсегда. Я – король, и отныне буду править сам, ни на кого не оглядываясь. Мое слово – закон для всех!
Екатерина, отяжелевшая после многочисленных родов, с трудом поднялась с колен. Она хотела крикнуть в лицо мужу: «Почему вы забыли о том, что ведущую роль в этом деле сыграла ваша любовница?»
Но Генрих опередил жену. Не добавив больше ни слова, он поспешно покинул свой кабинет, оставив Екатерину в одиночестве.
Грустная, Екатерина вернулась в свои апартаменты и, пытаясь найти утешение, взялась за чтение «Хроник истории Франции».
Через час посол французского короля де Сен-Сюльпис вскочил в седло, чтобы как можно скорее догнать епископа Лиможского и аннулировать все инструкции, которые были ему даны для вручения королю Испании.
Узнав от Генриха о содержании разговора с супругой, фаворитка, желая утешить королеву, поспешила в ее апартаменты, явно обеспокоенная тем, как отнесется к ней узнавшая об ее очередной интриге бывшая бесправная тихоня.
Диана вошла в покои королевы и увидела, что Екатерина погружена в чтение какой-то книги.
– Что вы читаете, Ваше Величество? – вежливо поинтересовалась фаворитка.
– Я читаю историю Франции и нахожу, что уже не раз с самого основания королевства поступками королей время от времени руководили шлюхи.
Разъяренная Диана тут же отомстила Екатерине, назвав королеву тем же словом, и в сердцах добавила:
– Из всех детей короля лишь Диана, дочь Филиппы Дучче, похожа на Его Величество.
Соперницы от всей души дали выход ненависти, которой они пылали друг к другу в течение двадцати четырех лет.
Маски трагикомедии были сорваны.
17 ноября 1558 года умерла королева Англии Мария Тюдор. Заключение мира было временно отложено.
На английский престол взошла двадцатичетырехлетняя Елизавета.
Испанский король Филипп II пытался сохранить политический альянс между Англией и Испанией. Он готов был немедленно жениться на своей снохе Елизавете Английской и поэтому принял во внимание настоятельное требование молодой королевы возвратить Англии Кале, территорию, которую король Франции был полон решимости сохранить.
В середине декабря во Францию вернулся освобожденный Монморанси. Король устроил ему теплый и торжественный прием. Коннетабль принял на себя двойные полномочия: ответственного как за вопросы ведения войн, так и за всю внешнюю политику – и держал все под своим строжайшим контролем.
Монморанси вновь обрел неограниченную власть. Желчный старик и красавица в весьма преклонных летах, как и прежде, в добрые времена, осыпали друг друга бесконечными ласками и руководили всеми действиями короля. Монморанси ознаменовал альянс с Дианой де Пуатье, подписав в канун Нового года брачный контракт своего сына Генриха де Дамвиля с внучкой герцогини Антуанеттой де Ла Марк, после чего дуумвират фаворита и фаворитки стал еще сплоченнее. При посредничестве коннетабля тонкий манипулятор Диана де Пуатье рассчитывала еще больше укрепить собственную власть над монархом и занять место арбитра меж двух основных сил, боровшихся за власть в Королевском совете.
