– Наш великий король поднялся по ступенькам в свою опочивальню самостоятельно, выказав тем самым истинное королевское мужество и величие.
И тоже опустила голову, с трудом сдерживая подступившие к глазам слезы.
– Самостоятельно? – ужаснулась Екатерина. – Это правда?
Ее личный врач Гийом Кретьен кивнул головой:
– Пока король поднимался, ему поддерживали голову и корпус.
– Проводите меня к нему.
– Ваше Величество, чуть-чуть попозже. Сейчас у постели короля его личный врач Жан Шаплен. Он вызвал Амбруаза Паре и убедительно просил не беспокоить короля, пока не удалят осколки копья.
– Король в сознании?
– Да.
– Что говорит Его Величество?
– Повторяет только одно: никто не должен винить Монтгомери. Этого настоятельно желает король. Капитан не хотел сражаться. Король сказал, что он исполнял королевский приказ.
– Мой Анри! Мой благородный рыцарь! – разрыдалась Екатерина.
Она подошла к иконе, встала на колени. В сознании, как ослепительная молния, пронеслось: «Все эти годы Диана отнимала тебя у меня! Неужели теперь тебя заберет вечность? Нет, нет… Не отнимай его у меня, Пресвятая Дева!»
Королева стала молиться, не обращая внимания на присутствующих в ее покое придворных.
– Пресвятая Дева, пусть король останется жив: прошу тебя, умоляю! Я хочу, чтобы он дышал под одним со мной небом! Спаси его, Пресвятая Дева, спаси его!
Огромным усилием воли Екатерина приказала себе: «Нельзя падать духом! Бог учит нас быть сильными!»
Она решительно поднялась с колен:
– Я иду к королю.
Дорога в покои короля показалась бесконечной. Во всем замке ей слышались стоны и рыдания. Дурочка с трудом поспевала за быстро идущей королевой, как могла успокаивала:
– Все будет хорошо. Надо только верить, и все будет хорошо.
У двери, ведущей в покои короля, Екатерина приказала:
– Дальше я пойду одна! Ждите меня здесь!
Когда Екатерина вошла в спальню Генриха, около постели бесцельно толпились более десятка обезумевших людей.
Хирурги только что извлекли из головы короля пять деревянных осколков. Король был без сознания.
Екатерина взяла своего мужа за руку, почувствовала биение пульса, и лицо ее приняло более спокойное выражение.
Личный врач Генриха Жан Шаплен, увидев королеву, доложил:
– Мы все ждем Амбруаза Паре. Возлагаем на него большие надежды.
Спустя полчаса знаменитый хирург был уже во дворце. Он осмотрел отверстие, пробитое копьем Монтгомери, попросил рассказать ему все, даже мельчайшие подробности несчастного случая и извлечения осколков, и отвел королеву к окну.
– Есть ли сейчас в тюрьмах несколько человек, приговоренных к смерти? – спросил он.
В недоумении посмотрев на хирурга, Екатерина ответила:
– Да, несомненно. Приговоренные к смерти есть. К сожалению, крайне редко бывает наоборот, что их нет. В нашем королевстве преступники есть всегда.
– Пусть немедленно казнят четверых и их трупы принесут ко мне в операционную. Прежде чем оперировать короля, я хочу сделать несколько экспериментов.
Королева тут же отдала приказ.
В Гран-Шатле и Консьержери спешно казнили четырех осужденных на смерть преступников, и их тела отправили Амбруазу Паре.
Хирург с нетерпением ждал стражников у дверей своей операционной. Дорога была каждая минута.
– Положите эти трупы на стол, – приказал он.
Когда тела были разложены по строго указанным местам, Амбруаз Паре вооружился большой остроконечной палкой той же величины, что и копье Монтгомери, и четким ударом попытался вонзить ее в правый глаз первого трупа. Но в спешке он плохо прицелился, и палка вошла в рот.
– Промах! – произнес он с досадой.
Труп бросили в угол, и хирург, подняв палку, вонзил ее во второго преступника. На сей раз у него получилось лучше, – он пронзил глаз. Однако палка несколько уклонилась к середине черепа, вместо того чтобы пройти в сторону уха, как прошло сломанное копье Монтгомери.
Все пришлось начинать сначала.
Раздраженный хирург подошел к третьему трупу, но выбитый из колеи двумя своими первыми неудачами, он действовал слишком поспешно и вонзил палку в висок. Третий труп был испорчен, как и два предыдущих.
Стражник, с интересом наблюдающий за ненавистным протестантом, уже подумал, что придется опять ехать в тюрьму и прикончить еще нескольких осужденных еретиков.
Но на сей раз удар получился правильным: рана была точно такая же, как у короля.
Ученики, затаив дыхание, внимательно наблюдали за своим великим учителем.
Невозмутимый Амбруаз Паре наклонился над лицом, которое он изуродовал, и долго ощупывал края раны, что не посмел бы ни при каких обстоятельствах делать с головой короля. Когда он извлек несколько клочков ткани и осколков костей, на лице у него была тревога.
– Надежды очень мало, – прошептал он. – Точнее почти никакой.
Тем временем, пока Паре экспериментировал с трупами преступников в надежде спасти короля, Диана де Пуатье спешно уносилась в Ане. Этот довольно поспешный отъезд сильно смахивал на бегство герцогини д’Этамп после кончины Франциска I двенадцать лет назад.
Однако фаворитка еще не теряла надежды, веря в чудодейственное мастерство хирурга, который, как она знала, находился у изголовья ее любимого рыцаря.
