– Именем короля Генриха II! После долгой и жестокой войны, на которой не ведавшим отдыха оружием были пролиты реки человеческой крови, всем гражданам повелевается с чувством радости, облегчения и ликования восславить это великое событие.
Для французов любой праздник был в радость. Торжества по случаю двух свадеб и заключения мира сулили избавление от уныния и возможность наконец-то потанцевать, повеселиться, выпить вина больше, чем обычно.
Люди прибывали в Париж из пригородов, танцевали на улицах, на перекрестках, шумно веселились на набережных Сены. Теплый июньский ветер развевал многочисленные французские и испанские флаги, развешанные по всему городу.
При дворе обсуждали имена знатных дворян, которые решили померяться силами с королем, и никто при этом не замечал, как содрогается от страха королева.
Екатерина была охвачена паникой. Уединившись в своих покоях, она предалась размышлениям. Один из астрологов, которыми она себя окружила, Люкас Горик, напророчил ей в 1542 году, что наследник престола, несомненно, достигнет королевской власти и это событие будет отмечено сенсационным поединком; другой же поединок положит конец и его царствованию, и его жизни.
Первая часть пророчества исполнилась благодаря поединку де Шабо и де Вивонна, состоявшемуся в самом начале царствования Генриха. Теперь Екатерина с ужасом наблюдала за приготовлениями к турниру. Она вспомнила, что астролог тогда добавил: «Следует избегать всех поединков в замкнутом пространстве, особенно к тому моменту, когда королю будет сорок один год, так как в этот период жизни ему угрожает рана в голову, способная повлечь за собой слепоту или смерть».
А любимый Анри вступил в свой сорок первый год три месяца назад, ужаснулась Екатерина.
Но и это было еще не все. Не совсем обычный астролог по имени Мишель Нотрдам, которого Екатерина пригласила ко двору в 1556 году, опубликовал в Лионе сборник пророческих катренов «Центурии», где содержалось четверостишие, подтверждающее, по мнению Екатерины, пророчество Горика.
Екатерина ощутила близость несчастья. Она испытывала единственное желание: не пускать Генриха на турнир. Никогда еще до сих пор ее так не удручала и не разрывала сердце мысль о том, что она станет правительницей.
Накануне начала турниров королева решительно направилась в покои мужа и умоляла его отказаться от участия в состязаниях.
Генрих был крайне удивлен столь неожиданной просьбой жены. Он заверил взволнованную Екатерину, что все ее опасения напрасны. Рыцарь по духу и убеждениям, он испытывал несказанную радость от того, что сможет испытать свою силу и ловкость.
28 июня в первый день состязаний герольды объявили четырех устроителей турнира, которыми стали сам король, герцог де Гиз, герцог Феррарский и герцог Немурский.
Они торжественно под многотысячное людское ликование появились на ристалище во всем великолепии своих одежд: Его Величество, одетый в черное и белое, цвета своей дамы, герцог Франциск де Гиз – в белое и алое, герцог Феррарский – в желтое и красное, Немурский – в желтое и черное.
Знатные дамы и вельможи, кардиналы и духовенство, послы и гости, богатые буржуа и жители Парижа и окрестностей наблюдали за ними с высоты трибун и крыш домов.
Последние три дня июня должны были стать данью памяти славным временам французского рыцарства и демонстрацией доблести воинов французской армии во главе с монархом, решившим торжественно отметить заключение мира с Испанией и окончание Итальянских войн, длившихся шестьдесят пять лет.
Королева заняла почетное место на трибуне вместе с детьми и герцогиней де Валентинуа.
Прозвучали трубы, и турнир начался.
В первый и во второй дни состязаний Генрих II, смелый, ловкий и удачливый, не покидал ристалища, сходясь с каждым желающим вступить с королем в поединок.
Екатерина наблюдала за состязаниями, в которых участвовал ее супруг, и беспрестанно читала про себя молитвы. Возбужденный король ощущал себя в своей стихии, был счастлив и жаждал новых побед.
Вечером 29 июня во время пиршества король, смеясь, сказал супруге, что звездам, которым она так верит, свойственно ошибаться, что и в первый, и во второй день турнира он был не один раз в числе победителей и не получил ни одной царапины.
В ночь на тридцатое июня Екатерину мучили кошмары: она видела своего мужа раненым с окровавленной головой.
Когда королева 30 июня утром появилась на почетной трибуне, все обратили внимание, что она была мертвенно-бледна.
После приветствия, обращенного к прекрасным дамам, французскому королю предстояло сразиться с герцогом Савойским.
Герцог Савойский первым облачился в латы и тяжелой поступью, устрашающе скрежеща доспехами, направился к королю, на голову которого еще только одевали шлем.
