Екатерина встала, нежно поцеловала невестку, поблагодарив за возможность побыть наедине с сыном. Она всегда была безупречно корректна с ней, с этой стоящей на ее пути шпионкой Гизов. И вышла, не сомневаясь, что сын исполнит ее просьбу. За Антуана де Бурбона она была спокойна, теперь следовало позаботиться о его брате.
Здоровье короля Франции ухудшалось с каждым днем.
Гизы начали торопиться с вынесением приговора вождю гугенотов.
Суд над принцем Конде прошел очень быстро: вопросы ему задавал председатель де Ту, но принц отвечать категорически отказывался, сославшись, что право допрашивать его имеет только король или парламент. Антуан де Бурбон, жена Конде Элеонора ле Рой и Екатерина Медичи, не считаясь с затратами, делали все, чтобы спасти принца.
Элеонора ле Рой прибыла в Орлеан и умоляла кардинала Лотарингского позволить ей увидеться с мужем, но получила грубый отказ. Однако эта сильная, прямодушная и порядочная женщина была неутомима.
Жанна д’Альбре, супруга короля Наваррского, которой также грозил арест, укрылась в крепости Наварры. Ходили слухи о подготовке этими двумя мужественными женщинами восстания, подобного выступлению в Амбуазе, с целью освобождения принцев. Однако Гизы, закусив удила, усилили давление на судей, чтобы те как можно скорее вынесли принцу Конде смертный приговор.
Но судьи не спешили закрывать дело и продолжали исполнять предписанные инструкциями обязанности. Они знали, что король неизлечимо болен, и при тайной поддержке Екатерины Медичи затягивали процедуру. Королева-мать понимала, что после устранения с политической арены Бурбонов она останется один на один со всемогущими Гизами.
Лотарингцы же прилагали все усилия, чтобы ускорить дело. 26 ноября особый суд, специально созванный кардиналом и состоящий из магистратов, государственных советников и рыцарей ордена Святого Михаила, вынес Людовику де Бурбону, принцу Конде, смертный приговор за преступления против Его Величества.
Принц Конде, узнав о приговоре, не позволял себе падать духом. Он держался с достоинством и развлекал себя утонченными беседами с королевой-матерью, которая часто наведывалась к нему. Она заверила принца, что не допустит его казни и не позволит отнять у нее возможность договориться с протестантами мирно.
Вскоре было объявлено, что приговор будет приведен в исполнение 10 декабря, в первый день заседания Генеральных штатов. Такая поспешность возмутила дворян: двое судей, канцлер де Лопиталь и советник Мортье, сторонники Екатерины, отказались его подписать.
На послеобеденной службе в соборе молодой король упал в обморок. Врачи осмотрели больного и обнаружили гнойник в левом ухе. Состояние здоровья Франциска II ухудшалось с угрожающей быстротой.
Кардинал Лотарингский распорядился устраивать процессии и молебны за здравие светлейшего больного.
В эти дни Екатерина спешила подчинить своей воле Антуана де Бурбона. Она знала, что в случае смерти сына, он может заявить свои права на регентство.
Королева-мать назначила Антуану де Бурбону встречу в картинной галерее замка, подальше от посторонних глаз, и сразу же начала уверять этого вечно колеблющегося, слабохарактерного щеголя в своей дружбе.
– Мой дорогой наваррский брат, на моих плечах лежит тягчайший груз. Боюсь, что король обречен. Ужасная болезнь съедает его.
Екатерина пристально посмотрела в глаза принцу.
Антуан почувствовал, что сейчас ему придется принять серьезное, судьбоносное решение, и его мгновенно охватила паника, ведь рядом с ним не было в этот момент мудрой Жанны.
– Если вдруг Франциска не станет, – медленно проговорила Екатерина, чувствуя, что к горлу подступают спазмы, – королем станет мой несовершеннолетний сын Карл. Необходимо будет установить регентство, и вы, принц крови, сразу же обретете большое влияние. Моего сына в королевстве, раздираемом на части религиозными противоречиями, может постичь трагедия, если ему не будет помогать родная мать!..
– Что вы имеете в виду, мадам? – насторожился Антуан.
Королева вплотную приблизилась к принцу и тихо, но четко и властно, произнесла:
– Я, и только я, должна стать регентом Франции. Вы станете наместником; все указы будут издаваться от имени нас обоих.
Ошеломленный Антуан де Бурбон промямлил:
– Да, но… ведь я первый принц крови, и место регента по праву принадлежит мне…
Екатерина поднесла палец к губам.
– Это секрет, большой секрет, мой друг. Я желаю вам и вашему брату только добра. Всемогущие Гизы не обрадуются вашей кандидатуре.
– Это слишком ответственное решение. Я должен подумать, – ответил Антуан.
– Не совершайте ошибку, проявляя медлительность… Запомните, в первую очередь я сейчас ищу поддержку в доме Бурбонов. Если вы мне в этой поддержке откажите, я вновь приму сторону лотарингцев. И Меченый, и кардинал пойдут на все, чтобы отнять у принца Бурбона почетную должность наместника.
– Я подумаю, – упрямо повторил Антуан де Бурбон.
Они церемонно раскланялись и разошлись в разные стороны.
