В Орлеан, где находился умирающий король, стали прибывать депутаты Генеральных штатов. Одно заявление с их стороны могло отдалить от власти Екатерину и приблизить принцев крови. Но королева-мать умела действовать ловко и безошибочно. Она рассчитывала на свою изобретательность, надеялась сблизить Бурбонов с Гизами, вынудив их пойти на взаимные уступки, и в то же время удержать обе стороны под своим неусыпным влиянием. Игра требовала от нее большого хладнокровия. 2 декабря она призвала к себе короля Наваррского и в присутствии Гизов обвинила его во всех заговорах Бурбонов. Антуан, решив, что окончательно пропал и сейчас его приговорят к смерти, как и брата, стал оправдываться и по доброй воле заявил, что отказывается от регентства в пользу королевы-матери. Екатерина тут же заставила его подписать отречение и, в свою очередь, снисходительно пообещала ему пост наместника. В благодарность за то, что Гизы поддержали ее в этой интриге, Екатерина публично заявила, что инициатором ареста и приговора принца Конде был один лишь Франциск II. Умирающий король подтвердил это заявление. И тогда король Наваррский согласился обняться и поцеловаться на глазах у королевы Екатерины Медичи со своим злейшим врагом Гизом.
Несмотря на все переговоры, необходимые для закрепления власти, Екатерина была подавлена. Горе это совпадало с тем предсказанием, которое она лицезрела в магическом зеркале в Шомоне.
Убитая страданиями Екатерина старалась как можно больше времени проводить возле постели тяжело больного, угасающего сына, сама готовила ему снадобья. Она давно предчувствовала, что это произойдет, но не думала, что так внезапно. Какая жестокая жизнь!
Невыносимая боль в ухе заставляла короля кричать и громко стонать. Эти крики и стоны разрывали сердце матери. Только ее лекарства и травяные настои смягчали боли и дарили королю короткий сон. Она была лучшим лекарем из всех, кто находился возле постели страдальца, потому что великому искусству врачевания ее обучили еще в детстве монахини в монастыре, а в изготовление целебных настоев для своего сына она вкладывала всю свою душу.
– Необходимо что-то делать! Мы не должны позволить королю умереть! – в отчаянии от охватившего ее ужаса повторяла королева Мария.
– Дорогая, мы, к сожалению, должны смириться с волей Всевышнего, – успокаивала невестку Екатерина, прекрасно сознавая неизбежность скорой потери. – Тебе необходимо научиться принимать горе мужественно, как подобает королеве, а не простолюдинке. Мой любимый муж тоже покинул мир в невыносимых муках!..
– Франциск так молод, – разрыдалась Мария, – ему всего лишь шестнадцать!
– От судьбы не уйдешь! – глухо промолвила королева-мать. – Каждый несет свой крест, определенный ему Богом.
Екатерина присела у изголовья сына, забывшегося тревожным сном под воздействием успокаивающих настоев. Ухо Франциска распухло и отекло. И вдруг он закричал, но не от боли, а от ужасных видений. Губы его шевелились и шептали:
– Кровь! Везде кровь! Зачем столько крови?
И замолк…
– Это возмездие за Амбуаз! – закричала Мария.
А Екатерина вновь вспомнила слова из послания протестантов: «Его рука еще поднята, и расплата может пасть на нее саму и ее детей!» Ей стало плохо, но она даже сейчас не имела права на бессилие, ведь ее окружали враги, а у нее еще остались дети, не достигшие совершеннолетия. И среди них Генрих!.. Она обязана выстоять, какие бы трагедии ни обрушились на ее плечи.
Двери открылись, и в спальню вошли лотарингцы в сопровождении выдающегося хирурга Амбруаза Паре, которого они срочно вызвали из Парижа. Меченый, которому этот гугенот спас жизнь под Булонью во время войны с англичанами, удалив осколок копья, пронзивший глаз полководца, верил в чудодейственное искусство хирурга.
И Екатерина, и Мария с надеждой смотрели на Амбруаза Паре, который сразу же приступил к осмотру больного.
Екатерина опустилась на колени перед иконой Божьей Матери.
– Мария, – позвала она молодую королеву, – давайте помолимся о том, чтобы Святая Дева подсказала врачу правильное решение.
Мария опустилась на колени рядом со свекровью. Обе начали молиться.
Когда же поднялись с колен, и Екатерина взглянула на хирурга, она поняла, что надежды на спасение короля нет.
Но юная королева не хотела верить в то, что лучший период ее жизни вот-вот закончится.
– Господин Паре, вы можете спасти короля? – спросил герцог де Гиз.
– Мой муж будет жить? – последовал вопрос Марии Споарт.
Только Екатерина не задала своего вопроса, потому что ответ на него ей был и без того известен.
– Я не уверен, что король переживет эту ночь, – вынес свой вердикт Амбруаз Паре.
– Даже вы не сможете спасти моего мужа? – голосом, полным безмерной тоски и отчаяния, спросила молодая королева.
Хирург ничего не ответил, лишь опустил голову: он был бессилен помочь королю.
Екатерина взглянула на лицо сына и поняла, тот доживает последние мгновения. В этот миг она услышала предсмертные слова другого Франциска, I: «Не доверяйте Гизам!» А они, Гизы, стояли рядом и были все еще всемогущи.
