Нам непременно повезло, что в этой девочке текла и человеческая кровь, кровь полукровки, а значит она не привязана к той гадкой... "диете", на которой сидели мы. Так что, вплоть до того дня, пока не придется исполнить данный обет Клариссе, можно смело пытаться скрыть от нее это проклятое, скверное упырское общество со всеми его мерзкими проявлениями.
Искья отныне ей закрыта. Закрыто всё то, что так плотно меня окружает... А значит, и разделяет с ней. Разделяет...
- Ты же будешь к нам приезжать, тетя? Да? - не унималось маленькое создание.
- Непременно, Жо. Разве я могу иначе? Ты же моя девочка, доченька моя. Но ты слушайся маму и папу. А то приеду - они мне нажалуются и я обижусь. Идет?
- Папа вредный.
- Папа строгий, но он желает тебе лишь добра.
Скривилась та, показав мне язык. Притиснулась ко мне, жадно обняв за пояс, - крепко обняла и я ее в ответ, за плечи.
- Все будет хорошо, моя рыбка. Всё... будет... хорошо.
Часть Восьмая. Семья
Глава 72. Новый прилив
***
Матуа отошел от дел, являясь на заседания Совета крайне редко: только тогда, когда того требовали исключительно важные дела.
Поехать за ними и жить рядом... я тоже, конечно, могла. Но... нельзя было. И дело не в Искье. Не в Ордене. Отнюдь. Я бы с радостью отдала всё: прошлое, настоящее и будущее, - ради этой девочки, но...
Но ... это - неправильно. Негоже было и дальше вклиниваться, мешаться под ногами молодой семьи. Мария и Луи - прекрасная, ... я бы даже сказала, идеальная пара. И им пора уже наконец-то вдоволь насладиться друг другом, без лишней пары глаз и ушей. Без лишнего внимания и влияния.
Я отошла в тень, дабы то, чему было суждено случиться, могло разыграться в полную меру, на всю свою силу и их мечту.
Они уехали в Англию. Поселились в пригороде Лондона.
А я осталась в Арагонезе.
***
Моя комната. Смятая постель. Лежу, словно мертвая... Не шевелюсь.
Слезы давно высохли. А в голове лишь воспоминания.
Утихла буря отчаяния.
Я наслаждалась тем своим трагическим, вновь обретенным, одиночеством... и тихо заходилась, заливалась с головой желчью... да ядом.
Вновь наполнялась... безысходностью.
И вдруг стук в дверь.
Не ответила. Даже не дрогнула.
Скрипнули петли.
Тихие шаги по комнате.
- А я тебя везде ищу, - узнала голос Асканио.
Не оборачиваюсь.
- Ты уже больше недели здесь пропадешь. При этом ничего не ешь...
Удивилась я осознанию тому, как быстро время пролетело, хотя и не подала виду.
Поджала губы и несмело закивала головой.
И вновь тишина между нами.
- Я могу как-то тебе помочь?
Еще большее изумление поразило меня, но ... не реагирую.
Немного выжидает, а затем, видимо, смирившись с моим безучастием, дальше заговорил:
- Я, действительно, хотел бы как-нибудь тебе помочь. Я понимаю, что тебе сейчас очень нелегко. Догадываюсь, чем, кем была для тебя эта девочка, - тяжело сглотнул переживания.
- Что это ты решил... подобреть? - осмеливаюсь я на слова (взгляд же по-прежнему в стену).
Безмолвствует...
Но вдруг, видимо, проиграв сам себе свой внутренний бой, гневно гаркнул:
- И вправду, чего это я? - слышится движение, разворот.
- Подожди, - резко отдергиваю его словом.
Тяжелая пауза для нас двоих.
- Слушаю...?
Глубокий вдох для смелости и решаюсь:
- А ты бы мог... не злиться, если... я буду к ним иногда приходить.
- К ним? Приходить?
(удивленно переспросил)
(тяжело сглотнула волнение)
- К ТХПМ... и Майе.
Замер, не дыша, отчего мое сердце тут же в ужасе забыло, как биться.
- Или к нему?
(словно ножом ужалили в сердце; проглатываю неистовую боль)
Решаюсь на откровение, и правду:
- И к нему...
(виновато поджала губы)
Опять тишина. Боюсь даже моргнуть.
Ну же, Асканио... найди в себе, хоть на самом дне... один маленький скрупул доброты и милосердия: уступи мне.
- Пожалуйста... Ты даже не представляешь, как это мне нужно. Я уже четыре года там не была.
Вдруг дрогнул. Глубокий, тяжелый вздох.
И осмелился на вердикт:
- Только если это не будет выходить за рамки приличия. Сорвешься - и я исполню своё обещание.
Невольно рассмеялась, заулыбалась я от взрыва эмоций и прозрения. Слезы рекой прыснули с глаз. В сердце вновь раскрылась старая рана, однако к каждым спазмом ставало легче. Тотчас прикрыла от стыда рот рукой, сдерживая визг.
Щелкнула дверь, любезно оповещая меня о том, что вновь я осталась одна в своей комнате.
Еще миг - и уступила нахлынувшему шквалу: дико, звонко завыла, чувствуя как по жилам разливалось жгучее облегчение...
***
И я отправилась туда.
Было страшно, жутко вновь опускаться в колодец с неистовым горем, разъедающей тело и душу болью, однако и по-другому поступить не могла.
Меня тянуло к ним. Тянуло подсознательной зависимостью. Тянуло, словно только там, среди пяти могил, был громадный пузырь воздуха среди толщи воды буйного, вездесущего, неукротимого океана.
У меня хватило смелости дойти туда, однако приблизиться к Шону так и не смогла. К этому кошмарному очагу боли и осуждения.
Просто, не смогла...
