Одно радовало в развернувшейся разрухе: семьи Энцо и Баттисты остались на прежних своих местах. Слишком много было поставлено на карту, а потому они с замиранием сердца ждали исход случившегося. Так, если сменится хозяин, не исключено, что будет шанс вымолить себе помилование (любыми доступными путями). Или если и выживет Тома, то, возможно, болезнь выкует в его сердце хоть крапинку человеколюбия и тот "простит".
Получили выгоду и другие его "знакомые". Земли, отобраны хитрыми манипуляциями Торре, местами удалось вернуть прежним владельцам. Ведь страх перед властью Томмазо уже больше не давил на судей и иных блюстителей закона, кому суждено было разбираться в этих темных делах.
Всё так и случилось, и когда уже стукнул год с момента его внезапного "недуга", от прежних владений и богатств Томмазо делла Торре осталось меньше половины.
Рыжего Ангела силой увез отец и буквально сразу выдал замуж за другого. Богатого и не менее важного, чем когда-то был Тома.
Но была ли она там счастливее... сие мне не известно. Остается лишь только верить и надеяться.
Что ж, моя миссия была исполнена, хотя и не в том свете, как хотелось, полагалось.
Но и покидать одинокого (не считая алчных родственников и парочки верных слуг) Тому я не спешила.
Каждый день у его кровати.
Немая мольба сдаться. Сдаться и раскаяться.
Мысли... его мысли давно стали для меня полностью открыты. Многое узнала о нем. О том, что сделало его таким черствым и жестоким. Все те предательства и ужасы, которые предстояло несчастному пройти, прежде чем он свое сердце, в конце концов, променял на камень.
Но это и не оправдывает его. Всем тяжело, но не каждый выбирает, в итоге, путь тьмы и разрушений.
А дальше - изо дня в день он перебирал все свои последующие "свершения", поступки, отвратные дела...
Да только, вместе с тем - ни капли угрызений.
Я больше этого не выдерживала. Чего он добивается? Зачем все это, если итог один. Бессмыслица... Неужто он до сих пор не видит глупость прежней жизни? Неужто до сих пор наслаждается блеском былых "побед"?
Помню, отчетливо помню, как запретила себе к нему идти. Впервые и, казалось, окончательно.
Я устала. От всего устала. От него устала....
Первый день, второй, третий - еще куда не шло, но на пятый - мое сердце не выдержало. Разрываясь от тоски и боли, оно окончательно затуманило разум. Неведомая сила тянула меня к Томе, приказывая вернуться. Убедиться, опровергнуть прежние суждения и дать глупцу еще один шанс. Очередной "еще один шанс"...
Но что-то переменилось. Я чувствовала. Еще стоя за дверью его покоев, я чувствовала, что в этот раз что-то произошло.
Несмелый шаг и замерла...
Закатные лучи солнца искрились в слезах Томы... слезах, застывших на устало прикрытых веках сломленного тирана. В ледяных озерах каменной, еще вчера казалось, бездушной глыбы...
Шаг вперед - и вдруг его очи распахнулись. Миг - и внезапно повернул голову ко мне.
Измученный, смиренный взгляд.
Я застыла ужасе, боясь даже пошевелиться.
- Ты вернулась.
Молчу...
- Я знал. Я верил...
- Тома... - жалобно прошептала, тая в буре непонятных, смешанных с радостью и страхом чувств.
- Благодарю. Благодарю, что простила.
(тяжело сглотнула, молчу)
- Знаю, что я этого не заслужил. Но я рад. Очень рад. И если когда-нибудь смогу, то выполню всё, что пожелаешь. Я готов платить по счетам.
***
Прошло еще несколько месяцев, прежде чем Тома смог самостоятельно двигаться. Нет, в нем не было больше прежнего Томмазо. Не было. Хотя порой мне казалось, что внутри его уже вообще никого не было. Все умерло, оставив пустую оболочку...
Все последующее было исключительно его решением.
Де юре и де факто собственником прежних земель рода д'Эсте путем дарения стал Энцо.
Многие другие, полученные нечестным путем, угодья, что еще не успели вернуться к своим прежним владельцам, были проданы оным за символические суммы, а вырученные средства, в свою очередь, - розданы беднякам.
Остальное все планировал пожертвовать монастырю, в который после дальних скитаний по миру, собирался отправиться, избрав путь аскета и смиренного.
- Есть еще одно незаконченное дело, Витти. Ты со мной?
Молчаливо кивнула и улыбнулась.
***
Ранним утром, как и условились, в день его отъезда мы встретились недалеко от ворот Неаполя.
- Я боялся, что ты не придешь.
- Как же так? Мой Тома и без меня.
Ухмыльнулся.
Коротко остриженный, тусклые, замученные глаза, лицо побитое первыми морщинами... Серая, простецкая, льняная длинная туника и такой же мешок через плечо с пожитками. Его было трудно узнать с той нашей первой встречи. Поразительные перемены... Совсем другой человек. Но это был человек, а не животное, кем он просаживал свою прежнюю жизнь.
