Пока Стеф отказывался верить собственным глазам и осмысливать то, что они видят, официант, стоявший рядом с ним, получил заряд крупной дроби прямо в грудь – его красивый белый костюм взорвался на груди, выпустив на волю огромный алый колышущийся цветок смерти. Зал снова сотрясся. Стеф уже плохо слышал. Все вокруг пришло в движение, клиенты кричали, а он сидел на банкетке, прямой как столб, и вдруг понял, что у него во рту кусочки Эстер, а другие такие же облепили лицо.
Загремели еще выстрелы, и новые маки, гибискусы, герани и розы расцвели вокруг, раскинув карминные лепестки на столах, зеркалах, стульях и в альковах.
Дикий сад буйно разросся за несколько секунд в благодатной жаре адского лета.
Стеф начал медленно сползать с банкетки, одновременно погружаясь в бред.
Окружающий мир растекался и плыл, крики искажались, сливаясь в грохочущий водоворот, и резкий запах пороха смешивался с богатым, насыщенным привкусом металла во рту. Мир сильно качнулся. Стеф вдруг обнаружил себя под столом – оказывается, он скрючился на полу в три погибели, схватившись рукой за теплое бедро жены.
По руке стекала какая-то теплая жидкость, но он старался туда не смотреть. Это все не по-настоящему. Просто у него временное помешательство. Да-да, всего лишь приступ delirium tremens[28], ничего серьезного. Легкое помрачение сознания и галлюцинации. Это скоро пройдет, и с Эстер снова все будет в порядке. А его вылечат, пропишут правильные лекарства. Он даже знает, к кому обратиться за медицинской помощью, – среди его коллег есть отличные психиатры.
Но в этот момент у него перед носом на пол ступил разношенный кожаный мокасин, грязный и потрескавшийся. Из-под стола, накрытого длинной скатертью, Стеф видел только ноги и край бежевого плаща мужчины, который стоял совсем близко, в нескольких сантиметрах – вытянув руку, Стеф мог коснуться его ноги.
Параллельно вельветовой штанине опустилось обрезанное дуло ружья. Оно еще исходило молочно-белым дымком, который стелился в воздухе, как след разбросанного семени. Владелец ружья осматривался в поисках места, где можно посеять новые багряные цветы.
В каком-то безумном порыве Стеф приподнял край скатерти пальцем – и сам не понял зачем. Его трясло мелкой дрожью. Садовник отразился в высоком зеркале напротив, так что стало видно его лицо и – главное – выражение глаз. Он вдруг заговорил, и, несмотря на гул в ушах, Стеф разобрал слова, произнесенные с яростью.
Эта странная речь еще долго будет звучать в памяти немногочисленных свидетелей.
Дуло ружья поднялось, и садовник двинулся по ресторану дальше сеять цветы зла. И сеял до тех пор, пока не осталось семян.
Стеф под столом отпустил скатерть – она упала, как театральный занавес в конце спектакля, – накрыл голову руками и как ребенок свернулся калачиком между ослабевших ног Эстер.
Половина луны зацепилась за синее рассветное небо, как ночная драгоценность, оброненная по пути торопливой зарей. Лудивина смотрела на эту полупрозрачную брошь, висящую над Парижем, и пыталась проснуться. Разум еще тонул в тумане сна, и даже горячий утренний кофе тут был бессилен. Слишком много усталости накопилось за короткое время, и сейчас казалось, что прошлые выходные были давным-давно.
Вялой рукой Лудивина включила радио – послушать новости. Когда она вообще в последний раз читала газету, смотрела телевизор?..
Четверг, 8 мая. Праздник, выходной.
Стоит следователям взять выходной, и, возможно, кто-то из тех, кто сейчас отдыхает в кругу семьи, не проживет и недели. Вот так все просто.
Бойню в скоростном поезде еще бурно обсуждали новостные радиостанции, но ее потеснила новая трагедия – стрельба в парижском ресторане. Шестеро убитых, восемь раненых; сумасшедший стрелок покончил с собой, когда на место прибыли силы правопорядка. Гнусная история. Самые обычные люди пришли поужинать, хорошо провести время – и кто-то из них потерял жизнь, а для остальных она изменилась навсегда. С миром что-то неладно, думала Лудивина всякий раз, когда случалось подобное отвратительное событие. Но стрельба в поезде и стрельба в ресторане – два разных преступления – были совершены одна за другой. Стоит ли верить ГФЛ, что они связаны? Как это вообще возможно? Неужели кто-то действительно манипулировал двумя подростками? Очень трудно такое себе представить. Кто сумел настолько подчинить своей воле двух совсем юных парней, чтобы они по его приказу пошли расстреливать невинных людей и после этого сами застрелились? Если только им совершенно задурили головы, устроили тотальную промывку мозгов, но это же невозможно… И то же самое касается психа в ресторане в 16-м округе. Люди – не компьютеры, нельзя просто так переписать их программы, человеческая психика слишком сложна.
