Лудивина посмотрела на старинные часы над кухонной дверью – было 8 часов и 4 минуты. Пора. Прокурор дал разрешение временно выпустить ГФЛ, но только под усиленной охраной. Сначала предстояло взять под наблюдение местность и «новообращенного», которого недавно заманил в ряды своих приверженцев тот, кого ГФЛ называл хозяином. Отделу расследований и на этот раз было дозволено действовать только в том случае, если задержание не будет рискованным. Если же арест окажется заведомо сложным и существует хоть малейшая угроза сопротивления, следователи должны вызвать специалистов по таким делам – Группу вмешательства. «Пусть каждый занимается своим делом», – несколько раз повторил прокурор.
Лудивина долго стояла под душем, пока зеркало в ванной полностью не запотело от пара, затем пошла одеваться. Плечо и вся рука были багрово-черные, любое движение отзывалось колющей болью.
Она повесила на пояс кобуру со служебным оружием и прикрыла ее полой легкой куртки цвета хаки.
Во дворе жандармских казарм три машины уже были готовы к выезду, когда она пришла. Лудивина сразу отправилась в кабинет полковника Жиана за последними указаниями. Он доверил ей руководство операцией, но предупредил, чтобы не тратила зря время: если ГФЛ начнет водить их по кругу и откажется назвать место назначения, пусть вся группа немедленно возвращается. И чтобы никакого риска! Она обязана просчитать любые потенциальные угрозы.
Лудивина поехала в первой машине, с Гильемом; ГФЛ посадили во вторую, под надзор Сеньона. Автомобили покинули огороженную территорию жандармерии ранним утром и помчались, превышая скорость и воя сиренами, по пригородным бульварам, следуя ориентирам, которые давал сатанист.
– Он говорит, нужно повернуть на юг, в сторону Мелена, – сообщил Сеньон по рации.
Лудивина позвонила ему на мобильный:
– Отвечай так, чтобы он не понял, о чем мы говорим. Как считаешь, ему можно доверять?
– Понятия не имею.
– Он готов сотрудничать.
– Вроде бы.
– Полный адрес дать отказывается?
– Да, по частям.
– Сказал хотя бы, далеко или нет?
– Максимум час пути.
– А имя «новообращенного» назвать по-прежнему не хочет?
– Нет.
– Ладно. Смотри за ним в оба. Если почуешь, что он нас разводит, – все отменяется, возвращаемся в казармы.
– Принято.
Гильем, сидевший за рулем, покосился на коллегу:
– Ты правда думаешь, что ГФЛ вот так просто сольет нам кого-то из своих сообщников? Знаешь, сегодня вся контора делала ставки на исход этого нашего марш-броска, и твои шансы оценивались довольно низко.
– Не сомневаюсь.
– Но ведь он поступает нелогично, согласись! Какая ему от этого выгода?
– Он следует своей собственной логике, в соответствии с какими-то умственными построениями. Возможно, он считает, что, если привести нас к «последнему обращенному» его хозяина, это каким-то образом пойдет на пользу их общему делу или, по крайней мере, докажет нам, что угроза действительно существует и надо их всех принимать всерьез. Видимо, для него тут цель оправдывает средства.
– Но он же псих, да? Суд присяжных ему не грозит, так что не думаю, что ГФЛ можно доверять.
– Но если все-таки он выведет нас на след своих сообщников – свежевателя и этого самого «хозяина», – мы ведь не пожалеем, что согласились поучаствовать в его игре, так?
– «Хозяина», в смысле… – Гильем издал нервный смешок. Поколебавшись немного, он все-таки продолжил: – Думаешь, тут он тоже правду говорит? То есть действительно верит, что это сам дьявол?
– Ты видел его татуировки и шрамы? У меня нет ни малейших сомнений. И потом, я читала его дневник. ГФЛ – одержимый. Вся его жизнь сосредоточена на этой теме. Когда немного разберемся в деле, надо будет непременно установить его личность и покопаться в прошлом, чтобы понять, как он до всего этого докатился.
– Без отпечатков пальцев вряд ли что-то выйдет.
– Может, его ДНК есть в базе. Отпечатки пальцев можно вытравить, но этого недостаточно, чтобы скрыть, кто ты на самом деле. Мне кажется, мы удивимся, когда узнаем.
– Почему ты так думаешь?
– Чутье подсказывает.
Гильем хмыкнул:
– Чутье? Ты серьезно? Как у старых фликов в полицейских романах восьмидесятых годов?
