Игла вонзилась Лудивине прямо в сердце. Алексис погиб из-за того, что работал не в команде, и Лудивина сама оказалась один на один с сумасшедшим, во власти психопата, потому что сделала ошибку – полезла в пекло без напарника. Но сейчас она просто отмахнулась от аргумента Сеньона:
– Я всего лишь хочу поговорить с человеком, который ранен и лежит в больничной палате, – думаю, уж как-нибудь справлюсь в одиночку. Иди домой, тебя ждет семья. Пока, парни, до завтра. – И она выскочила в коридор, пока никто не успел ответить.
Лудивине нужно было занять себя чем-нибудь полезным для дела – у нее не было ничего, кроме этого расследования, и оно ее завораживало. Диана Кодаэр ее не отпускала – невозможно было забыть пустой костюм из кожи с обвисшими веками. Эта картинка не давала Лудивине заснуть. Стала ее чудовищем, затаившимся во тьме. И чтобы не дать ему напасть, нужно было все время бодрствовать. Не позволять себе заснуть.
Держаться подальше от монстра.
Запах антисептика не оставлял сомнений о назначении того места, куда она попала. Слегка поморщившись, Лудивина зашагала дальше по коридору. Она терпеть не могла больницы – их похоронную атмосферу и депрессивный желтый свет, из-за которого лампочки казались гноящимися глазами, – а больница в Биша, по ее мнению, была квинтэссенцией всего самого неприятного, что есть в подобных заведениях. Это слишком большое, слишком холодное здание громоздилось на северной обочине окружной трассы, как бункер, предназначенный для того, чтобы удерживать болезнь за окраиной мира. Лудивине здесь сразу сделалось неуютно, как только она подошла к лифтам.
Стефан Ланда, хирург по профессии, занимал отдельную палату. В момент, когда к нему заглянула гостья, он вяло жевал холодный ужин, разложенный на подносе. Она показала удостоверение, сказав, что пришла прояснить некоторые вопросы. Стефану было на вид лет сорок – упитанный, с приличным животиком рыжеватый блондин, небритый и с печальным взглядом.
– Простите, что приходится беспокоить вас в такой поздний час, но нам нужно действовать быстро и нельзя упустить ни малейшей детали, – сказала Лудивина.
– Убийца же мертв. Они все мертвы. Куда вам спешить? Впрочем, вы меня ничуть не побеспокоили – еда здесь отвратная. Представляете, этот мерзавец даже не понесет наказания. Мертвых не судят! Значит, формально он останется невиновным во веки вечные. Представляете, а?
– Знаете, даже если бы он был жив, я сомневаюсь, что его признали бы вменяемым.
– Для идиота он слишком хорошо позаботился о том, чтобы отвертеться от суда…
– Месье Ланда, сейчас, когда прошло уже несколько дней, вы не вспомнили какие-нибудь подробности, которых не было в ваших первых показаниях?
– Подробности? – Он отложил вилку и впервые с тех пор, как Лудивина вошла в палату, посмотрел ей в лицо. – Я каждую ночь вижу все в мельчайших подробностях. Как куски мяса моей жены влетают мне в рот, как ее продырявленная голова заваливается в тарелку, как мне в ноздри ударяет запах пороха, как барабанные перепонки трещат от оглушительных выстрелов. Крики людей и ужас – я все это вижу и слышу! – В его глазах был странный, интенсивный блеск, когда он с напором произносил эти слова.
– Я искренне вам сочувствую, месье Ланда. Мне очень жаль, что с вами это случилось. С вами и с вашей женой.
Стефан покачал головой:
– Эстер. Ее звали Эстер, да. Я ее ненавидел. Она каждый день портила мне жизнь, а сейчас мне ее не хватает, как будто я потерял часть самого себя. Иногда я думаю, что не смогу без нее…
Лудивину всегда смущали чужие эмоции, становилось неловко, и теперь, не находя слов утешения, она выдала первую же банальность, которая пришла в голову:
– Не говорите так. Человеческая психика способна выдерживать любые потрясения, она сильнее, чем вам сейчас кажется. Я знаю, вы хотели бы услышать вовсе не это, но такова правда. Врачи вам здесь помогают?
– Пригоршнями успокоительного, антидепрессантов и прочей химии? Конечно, помогают. А вы думали, почему я еще здесь? Весь удар приняла на себя Эстер, а не я. Мне достались несколько дробинок, вот и все…
– Вы видели, как убийца входил в ресторан?
– Нет. Я заметил его, только когда моя жена упала на стол. До этого никого не видел.
– Я понимаю, это трудный вопрос, но… Возможно, вы заметили кого-то у него за спиной? У входа в ресторан, к примеру…
– Нет, я ведь уже говорил следователям: он был один, без соучастников.
– И никто за ним не наблюдал?
Стефан снова устремил пристальный взгляд на Лудивину:
– Это была бойня, вы понимаете или нет? Ад кромешный. Никто ни за кем не наблюдал, никто не наслаждался спектаклем, все были охвачены страхом, вопили… Для нас как будто грянул апокалипсис. Никто ничего не понимал, мы были в состоянии шока с самого первого выстрела.
– А убийца ничего не говорил? Не предъявлял требований, не сделал заявления?
Теперь хирург нахмурился:
– Это что же, ваши коллеги не записали мои показания? Или вы их не читали?
Лудивина, устыдившись, забормотала извинения – она лишь пролистала дело, не вникая в расшифровку протоколов.
