– Свидетелей много, месье Ланда, а к вам меня направили именно потому, что вам есть что сказать.
– Убийца, проходя мимо нашего столика, говорил… – Стефан громко сглотнул, его взгляд сделался рассеянным, он ушел в себя – к воспоминаниям, пережитым эмоциям и психологической травме.
– Что он говорил?
– Что вынужден нас убить. Чтобы освободиться и занять свое место.
– Какое место? Где?
Стефан Ланда медленно покачал головой – в его памяти опять гремели выстрелы, кричали люди и по ноге жены стекала кровь, когда он сидел под столом.
– Он постоянно твердил одно и то же – что очень сожалеет, но должен так поступить. Что не может продолжать жить по-прежнему, он слишком много страдал, и для него не было места среди нас. – Стефан схватил Лудивину за руку и сжал. Ладонь и пальцы у него были ледяные. – Знаете, что еще? Он плакал, когда стрелял в нас. Да-да, плакал. И у него в глазах было… такое отчаяние! Я видел совсем не тот пустой взгляд, замутненный видениями, какой бывает у сумасшедших, которые «слышат голоса», вовсе нет. Наоборот – он полностью отдавал себе отчет в том, что делал. Этот человек действовал осознанно, и это причиняло ему страдания, но он все равно жал на спусковой крючок, отнимал жизнь, кривясь от отвращения.
Лудивина знала, что последует дальше, но должна была услышать это своими ушами, чтобы поверить, поэтому спросила:
– Рядом с кем он хотел занять место?
Ледяная ладонь сжалась еще крепче на ее руке.
– Он убивал нас, чтобы умилостивить дьявола и заслужить место возле него. Убийца повторял это без остановки. Он хотел заставить Бога страдать, причинить ему боль. Поэтому он в нас стрелял. И чтобы доказать Люциферу, что достоин его покровительства. Знаете, какими были его последние слова?
Взгляд Стефана все еще был обращен в воспоминания, от которых леденели его тело и душа, а вера в будущее и в человечество распадалась на осколки. Лудивина в ответ покачала головой, не отнимая руки.
– У меня гудело в ушах, в носу щипало от пороховой гари, кровь жены стекала вдоль позвоночника, вокруг было столько мертвецов, и дым клубился, в воздухе висела пелена, будто зал заполнился красноватым туманом. Когда я вспоминаю те минуты, мне кажется, что это души погибших собрались в кружок, перед тем как взлететь… Это было чудовищно. И вот именно в те минуты я услышал, как он опять заговорил, поднося дуло ружья ко рту. Он сказал: «Мы все тебе отдали, Сатана. Так яви нам свою благодарность. Сделай нас архангелами, которые приблизят твое возвращение на Землю».
Стефан Ланда выпустил руку Лудивины, закрыл лицо ладонями и разрыдался.
Каждый – потенциальная жертва. Жертвой может стать любой прохожий – мужчина, который поздно возвращается с работы, спешит на свидание или идет за покупками; женщина, спешащая в ателье или гуляющая с собакой. Даже небольшие группы не застрахованы – вот эта семейная пара, неторопливо идущая по тротуару; двое подростков, что по очереди затягиваются одной сигаретой; а может, вон та троица чуть подальше, обсуждающая поход в кино или спонтанную вечеринку. Страх, трагедия, смерть могут застать любого в любой момент, оглушить и парализовать. Колесо фортуны крутится, и каждому остается лишь надеяться, что оно будет крутиться и дальше, долго-долго, а когда диск все же замрет, стрелка укажет не на него.
Достаточно одного взгляда, позы, какой-то физической особенности, чтобы у хищника проснулся аппетит. Можно выйти из дома на десять минут раньше или на десять минут позже – и попасться ему на пути. Выйти из дома и ничего не бояться, не догадываться о том, что хищник уже дышит в затылок, до тех пор, пока за спиной не захлопнется дверь, не прозвучат шаги на пустынной улице, на подземной парковке или в подворотне. Самым ловким хищникам нужно, чтобы вы отвлеклись всего лишь на секунду – они вырвут вас из жизни и дотащат до открытой боковой дверцы фургона. Другие объектом нападения выбирают толпу, очередь в конторе, посетителей в магазине, в ресторане, в кинотеатре – и открывают огонь.
Никто не защищен, но и, похоже, никто не озабочен своей безопасностью в этот майский вечер понедельника. Все расслабились на весеннем солнышке и закрутились в водовороте собственных проблем.
Об угрозах размышляла только Лудивина, шагая по бульвару Маршала Бесьера неподалеку от Порт-де-Клиши.
Оказалось, она не такая уж непробиваемая, как привыкла думать. Смятая маска из кожи – лицо Дианы Кодаэр, – всплывая перед глазами, до сих пор вызывала дрожь, но было кое-что похуже. Еще в самом начале этого расследования к ней вернулась эмоциональность, буря чувств набирала силу, а метод защиты от нее у Лудивины был только один: погрузиться в работу, ничего не упускать, анализировать и действовать. До полного изнеможения.
