— Но поэт тоже композитор. Его музыкальный инструмент — язык, состоящий из слов, как из нот. Музыка стиха даёт больше, чем буквальный смысл, поставленных в ряд, слов. Хорошее стихотворение нельзя пересказать прозой. Что-то самое важное неизбежно пропадёт.
— Вы — композитор слов, — предположил Артур.
— Поэзию не зря называют музыкой слов. Поэзия родственна музыке. У них много общего. И дело не только в рифмах, подобных музыкальным созвучиям. Поэтическая строка — это аккорд, где ни одна буква не должна быть лишней, не должна вызывать диссонанс. В каком-то смысле работа поэта сложнее работы композитора. Ноты можно смешивать в любом порядке, а слова привязаны к смыслу, и это ограничивает их степень свободы.
— Слушайте! — сообразил Артур. — Так вам надо песни сочинять! Это же очень удобно, если и стихи, и музыка одного автора.
— Тогда уже надо исполнять их самому, хотя бы под гитару, — улыбнулся Поэт. — Я признаться пробовал это, но понял, что — нет! Каждый должен заниматься своим делом.
Он поднялся и они, спустившись с колокольни, отправились спать.
Сократ сблизился с диаконом, когда выяснилось, что тот читает по-древнегречески. Они стали засиживаться в монастырском книгохранилище за чтением древних свитков.
— Диакон, оказывается, знает древнегреческий язык, — поделился Сократ радостью с Артуром. — Мы слегка пообщались, поскольку я тоже изучал его, чтобы читать Платона и Аристотеля в оригинале. Он во мне заподозрил грека и спросил — «где ты живёшь»? Я сказал — «вот где ты меня видишь, там я и живу». Он посмеялся и уточнил — «где ты родился»? Я пошутил — «налево от Китая». Кажется, он не понял юмора.
— А Паскаль гуляет с его дочкой, — сообщил он Артуру. — Катает её на лошади вокруг монастыря. Я ему говорю, вы хотя бы подальше отъехали, узнает диакон — башку тебе оторвёт.
— Диакон не принимает нашего Мессию, — расстроенно сказал Сократ. — Хочет уйти в монастырь Святого Мартина. Когда я спросил — почему? — диакон ответил:
— «Он проповедует, что мы должны отбросить мечты о Рае. Но христианство есть вера в воскресение из мёртвых и упование на него. Если выкинуть это, от христианства ничего не останется. «Если Христос не воскрес, то вера наша тщетна» — говорил апостол Павел».
Деревенский староста, Бедрайон, привёз в монастырь сено на трёх телегах. Пока монахи разгружали сено, крестьянин завёл с Мессией разговор.
— Вот скажите мне, монсеньор, что необходимо для того, чтобы после смерти попасть в Рай?
— Не о том думаете, уважаемый! Не о райском счастье надо мечтать, а о том, чтобы послужить Господу на Земле. Хорошо потрудитесь здесь, и Господь не оставит вас без награды.
— Думающие о спасении души и райском счастье, — пояснял он, — разве не похожи они на наёмных работников? Разве не требуют они платы, ещё не сделав работы? Может ли Бог любить их, может ли положиться на них? Наёмный работник перейдёт к другому, кто пообещает больше.
— Любите Господа, служите Ему без надежды на воздаяние! И тогда Бог каждому даст то, чего он заслуживает. Бог, как добросердечный Господин, отблагодарит своих преданных слуг. Если желаете Рая — будет вам Рай. Если желаете новой жизни — будет вам новая жизнь. Нет ничего невозможного для Бога. Всё в Его руках!
Адам удивлённо спросил Мессию:
— Что я слышал? Вы поменяли своё вероисповедание? Вы теперь обещаете людям Рай?
Мессия строго посмотрел ему в глаза.
— Любое религиозное учение имеет догму и керигму. Мирянам не доступна догма, они не смогут её понять. Им я проповедую керигму.
— Но вы обманываете их! Сами-то вы не верите в Рай.
— Я даю им то, что они могут взять. Бесполезно давать то, что взять не могут.
Когда Мессия ушёл, Адам проводил его удивлённым взглядом.
— Наш Мессия быстро растёт. Так он скоро, глядишь, римским папой станет.
Днём два друга гуляли по полю, недалеко от стен монастыря.
— Я первое время подозревал, что мы попали в альтернативную историю, — рассказывал Паскаль. — Всё ходил, озираясь — нет ли чего подозрительного? Даже крест на груди у Дени осмотрел со всех сторон.
— Зачем? — удивился Артур.
— Вот представь себе, что Спасителя казнили не на кресте, а на виселице. Тогда наверно попы с позолоченной буквой «Г» на брюхе ходили бы, вместо креста. Преступников бы не вешали, а распинали. В музее Прадо не висели бы картины «Христос, несущий крест» и «Распятие», а ценители живописи толпились бы перед картиной Эль Греко «Христос на виселице».
— А с чего ты решил, что мы попали в альтернативную историю? — посмеялся Артур.
— Я вообще не верил в возможность путешествия по времени. Мне всегда это казалось всего лишь удобным литературным приёмом. Если же путешествия по времени возможны, то неизбежен «эффект бабочки», неизбежна альтернативная история.
Артур задумался, вспомнив рассказ Адама и свои размышления об этом.
— Мне кажется, — наконец сказал он, — мир имеет гораздо больше измерений, чем мы это себе представляем. В этих, скрытых от нас измерениях, могут находиться альтернативные миры. Но это только догадки, подтверждения которым нет.
— Смотри! — указал рукой Паскаль. — Сократ нас зовёт.
