Идя по перрону в сопровождении шумного, рыжеволосого семейства, Мартин внимательно осматривался по сторонам. Увидев того, кого искал, он создал иллюзию Гарри Поттера и шмыгнул за одну из колонн, мимо которой они все в тот момент проходили. Спустя минуту два абсолютно идентичных мальчика уже вошли в вокзальную уборную. Времени было мало, и Мартин лишь сказал, что все важное записал в дневник, который тут же протянул настоящему Гарри. После чего предупредил о том, что иллюзия развеется буквально через пару минут и юному Хранителю необходимо поторопиться. Поблагодарив кицунэ за помощь, Поттер натянул поглубже на глаза бейсболку и поспешил к барьеру.
Видимо, удача была на стороне молодого волшебника с изумрудно-зелеными глазами, так как, пройдя на платформу, Гарри увидел свою копию, стоящую чуть в стороне за спинами Уизли. Иллюзия уже истончалась, остались лишь секунды до того, как она исчезнет. Толкнув вперед тележку, которую забрал за колонной, где прятался Мартин, Поттер поспешил вперед. Он как раз успел встать на то место, где была его иллюзия, когда она развеялась. Если кто-то и заметил легкую дымку вокруг Мальчика-который-выжил, то не придал этому какого-либо значения.
Паровоз издал гудок, извещающий о том, что пора прощаться. Мистер Уизли резко развернулся к Поттеру и стал быстро ему рассказывать о Сириусе Блэке, о том, что этот убийца и Пожиратель смерти охотится за ним, за Гарри. Мальчик покивал головой на слова Артура Уизли, произнесенные трагическим шепотом, деланно поужасался тем ужасам, которые мужчина расписывал и, пообещав ни во что не лезть, попрощался. Мысленно Гарри усмехнулся, теперь у него есть великолепная отмазка для Рона. Если рыжик начнет свое вечное «А давай узнаем, проследим, посмотрим…» и далее по тексту, он просто скажет, что не может нарушить слово, данное мистеру Уизли.
В купе, которое заняло Золотое трио, помимо них находился еще один человек. Ремус Люпин. Не обращая внимания на то, что мужчина спит, Рон начал довольно громко высказываться в адрес Сириуса Блэка. Гарри слушал его в пол уха, размышляя о своем. Сначала мысли зеленоглазого волшебника крутились вокруг Люпина. О нем мальчик слышал очень многое от своего крестного и знал, что он является одним из друзей его отца. Помимо этого ему было известно, что Ремус является оборотнем. Правда, последнее Поттера мало волновало, он уже давно привык к представителям данной расы и потому не боялся их. Волновало его другое. Почему этот мужчина, который считался одним из лучших друзей его родителей и крестного ни разу за прошлые годы не навестил его, ни прислал, ни единой весточки о себе? Не знал, где живет сын его погибших друзей? Глупая отмазка, мог бы просто отправить сову, та везде найдет своего адресата. В конце-концов, дом Дурслей не находился под Фиделиусом. Да и тетя Петуния говорила, что однажды ее сестра приезжала домой вместе со своим женихом и его друзьями. Так что адрес ему должен быть известен. Может он, Гарри, ему был совсем не нужен? Ну, в смысле ему было безразлично то, как живет сын Джеймса и Лили Поттеров?
Так же мальчика волновало то, что Люпин не оказал поддержки своему второму другу. Почему Ремус вообще поверил в предательство Сириуса Блэка? Неужели он настолько доверяет Дамблдору, что считает, будто бы старик знает его друга лучше, чем он сам? И если это так, то был ли он сам настоящим другом для его родителей и крестного? С этим необходимо было разобраться прежде, чем Блэк соберется встретиться со своим школьным другом.
И был еще вопрос, который возник почти сразу, стоило Поттеру увидеть спящего Люпина. Почему именно этот друг родителей и крестного, именно после побега последнего появился в его, Гарри, жизни? Сомнений в том, что мужчина прямо или косвенно станет участвовать в жизни Поттера, не было. На это указывало хотя бы то, что Ремус Люпин ехал в Хогвартс. Почему именно туда? Да просто в это время, в этот день начала учебного года никто другой кроме студентов и иногда профессоров туда не ехал. А если учесть, что в прошлом году Хогвартс вновь лишился преподавателя по ЗОТИ, то думать долго не приходилось, кем станет мужчина. Если, конечно, Дамблдор или Совет попечителей не надумали ввести в этом году какую-либо новую дисциплину или заменить кого-нибудь из нынешних учителей.
