Подозрения Люпина о том, что Гарри на самом деле не такой, каким кажется, росли с каждым днем, так же как и недоверие к директору школы. Слишком явные были противоречия, его внутренний волк их ясно видел. А еще была одна очень любопытная странность. В поведении, жестах, мимике Гарри проскальзывали характерные черты представителей двух самых опасных рас — оборотней и вампиров. Например, у мальчика часто трепетали ноздри, словно он нюхает воздух. Так делают все оборотни, когда принюхиваются. Или бывало такое, что Гарри уходит в тень и словно растворяется в ней — характерная черта вампиров. Дальше-больше. Мальчик совершенно не боялся вида крови или истерзанных животных, которых они иногда находили, тренируя заклятье патронуса в лесу. Рассказывая на уроке о вампирах, Ремус заметил, как Гарри улыбается в то время, как другие морщились. А еще он зализывал ранки на руках, когда порежется или оцарапается и всегда точно знал, когда полнолуние.
После всех этих открытий Ремус пришел к выводу, что в какой-то период жизни рядом с мальчиком находились вампиры и оборотни. Тем более что Гарри знал о магии гораздо больше, чем другие дети, впервые узнавшие о мире магии в одиннадцать лет. Но как такое могло быть? Ведь Гарри жил с Дурслями, а они стопроцентные магглы. Петуния, вообще, ненавидела магию и не позволила бы представителям данных рас приблизиться к ее дому, а тем более к семье. И это, кстати, ведет еще к одной странности. Петуния не любила свою сестру из-за ее дара. Следовательно, такое отношение должно было распространиться и на Гарри. Даже Дамблдор говорил, что у сына Джеймса и Лили были не очень хорошие отношения с родственниками. Но он, Ремус, видел совершенно обратное. Гарри был абсолютно домашним мальчиком, то есть ухоженным, выросшим в достатке и привыкшим к заботе и вниманию. Нет, если сильно не приглядываться, то можно подумать, что мальчик плохо одет, слишком худенький, имеет плохое зрение. Но Ремус на, то и был оборотнем, он остро чувствовал ложь. У Гарри была фигура Джеймса, сильная и гибкая. Он никогда не станет мощным, как например Фрэнк Лонгботтом, но и заморышем не будет. Жуткая прическа? Верно, жутко дорогая стрижка с эффектом долговременной укладки. Ремус такую видел в рекламе. Старая одежда? Да, старая, но явно хорошего качества, такую детям, а если быть точным, то мальчикам покупают специально, чтобы они не портили выходную одежду своими играми. Ведь мальчишки так любят лазать там, где им быть совершенно неположено. А некоторые джинсы Гарри так вообще из ставшей недавно модной коллекции искусственно состаренной одежды, не хватает только дырок от колена до края штанины. Очки. О да, точно такие же очки носил Джеймс. Но зачем они потребовались ребенку, у которого хорошее зрение. То, что у Гарри зрение ничуть не хуже, чем у того же Малфоя, Ремус не сомневался. Так как несколько раз видел мальчика, спокойно читающего без очков. Обычно такое бывало рядом с черным озером, в укромном местечке, которое нередко использовали в свое время Лили и Джеймс. А после мужчина специально проверил очки Гарри. В них были обычные стекла вместо линз.
У Ремуса на этот счет была лишь одна версия. Гарри видел своего отца на колдографиях и стремился стать его копией. Так что, если учитывать некоторые жесты мальчика один в один схожие с жестами старшего Поттера, очки и прическу, то эта версия казалась вполне правдоподобной. Но вот одежда… Она портила эту теорию. Как и ту, что Дурсли плохо относятся к своему племяннику. И если многие этого не видят, то это только их проблемы. Может оно и лучше, если некий обладатель длинной, белой бороды будет думать так, как старается показать Гарри. А он, Ремус, ничего ему говорить не будет, так как после того, как Альбус Дамблдор засадил его друга в Азкабан, а его самого лишил возможности видеться с Гарри, он ему стал доверять куда как меньше. Свою благодарность за принятие в Хогвартс, он ему уже отдал, верно, служа Ордену Феникса, когда Темный Лорд рвался к власти. Теперь пора бы пожить и для себя. И, возможно, для Гарри, если мальчик захочет, чтобы такой, как он остался в его жизни.
С самого утра Гарри мучился от дурного предчувствия. Он чувствовал, что должно произойти что-то плохое, но никак не мог понять, откуда следует ждать беды. Все его естество буквально кричало о том, что опасность рядом, и она касается его самого. Мальчик вздрагивал от каждого звука, но ничего не происходило. И, в конце-концов, он смог уговорить себя, что его беспокоит не чувство приближающейся беды, а мандраж перед квиддичным матчем, который должен состояться сразу после завтрака.
