Блин, а у меня вот так тихо, и при этом разборчиво, говорить не получается. Сам чувствую, что громковато вышло.
– Занимаем позиции вокруг, часовых снимаем. Поднимаем шум, предлагаем сдаться. Пару очередей под крышу в каждую хижину. Сдадутся – хорошо. Не сдадутся – будем отстреливать по мере выхода. Деться им один хрен некуда будет.
Хм… замысел-то логичный, вот только…
– Не факт, что они нас поймут. Могут не знать ни французского, ни английского.
Тёмная, почти сливающаяся с фоном фигура Скворцова неясно пошевелилась – наверное, плечами пожал.
– Ну, не поймут так не поймут. Будем отстреливать.
Тоже верно.
Михаил быстро распределил задачи, и мы выдвинулись к цели. У самого берега идти трудно, сплошные заросли, приходилось перемещаться практически наощупь, но, стоило отойти от воды метров на сто, как большая часть растительного буйства сдвинулась вверх, в многоярусные древесные кроны. Ещё две сотни метров, и между стволами замелькали сполохи костра.
Шевалье, бесшумно выступивший из темноты, сообщил об изменениях ситуации. Вернее, об отсутствии таковых – двое у костра по-прежнему сидят, курят и лениво болтают, остальные спят в хижинах. Скворцов жестами скомандовал расходиться по позициям. Мне и Скоблову достался правый фланг, туда и идём. Медленно, осторожно, внимательно глядя и под ноги, и на ветки перед собой. Пусть кроме смутных теней при таком освещении ничего и не разглядишь, но, по крайней мере, этих теней можно избегать. Я не столько «сигналок» опасаюсь, маловероятно, что негры их выставят, сколько наткнуться на сидящую на ветке змею. Или наступить на неё. Опять же, понятно, что ставить растяжку в джунглях идея не самая здравая, но вот вкопать заостренный колышек – «дёшево и сердито», и, главное, эффективно. Так что, ступаем на землю осторожно, и вес на ногу переносим не раньше, чем убедимся, что под ней ничего не хрустнет и не поддастся.
Чёрт, ну до чего же жарко. На секунду останавливаюсь, утирая пот со лба. Глаза потом тоже заливает, но к ним руки тянуть не надо – чревато это в джунглях. Никогда не знаешь, чего именно ты мог случайно коснуться, и какой эффект это окажет на чувствительные слизистые.
Всё, пришли. Немного осмотревшись по сторонам, выбираю позицию за деревом, в нескольких метрах от края поляны. Не совсем на виду, хороший сектор обстрела, пойдёт, в общем. Ближе не стоит, слишком открыт буду, а дальше тоже смысла нет – лагерь здесь явно давно, по краю леса успела нарасти какая-никакая «зелёнка», ничего не увижу. Осторожно проверяю место на предмет наличия змей и прочей нечисти. Кажется, ничего. Но ложиться не буду, ну его нафиг. На колено встал, и нормально. Благо, наколенник не забыл надеть. Всё, теперь ждать.
С моей позиции костёр и сидящих возле него видно плоховато, вернее, вообще почти не видно, только спину и затылок одного из «часовых». О чём-то они там разговаривают, но негромко, до меня доносятся только отдельные, практически неразличимые звуки. Не могу даже определить, на каком языке идёт беседа, и знаю ли я его. Это раздражает, кстати. Ладно, чёрт с ними, всё равно не мои цели. А вон та хижина, с обращённой ко мне дверью, это уже мой сектор ответственности. Вернее, не дверью, а проёмом, завешенным …э-э… куском брезента, кажется.
Началось всё громко. Скворцов, раз уж выбран «шумный» вариант, решил не заморачиваться с аккуратным снятием часовых. Два выстрела прогремели почти одновременно, и мужик, сидевший спиной ко мне, безвольным мешком завалился на землю.
– Surrender! Come out with your hands up! Leave your weapons inside or you will die!21
Да уж, «англичанин» из Миши не очень. Ладно, смысл понятен, это главное. Если, конечно, они вообще английский знают. Впрочем, Шевалье тут же прокричал что-то на французском, увеличивая тем самым шансы на достижение взаимопонимания.
Брезент, прикрывающий «мою» дверь, отлетел в сторону, выпуская наружу совершенно голого негра, сжимающего в руках автомат. Не получилось, значит, взаимопонимания.
Негр, поймав сразу две коротких очереди, мою и Дениса, с размаху полетел на землю, под аккомпанемент звучащей со всех сторон пальбы. Похоже, дефицит полиглотов обнаружился не только в нашей хижине.
«Стрелять только по наблюдаемой цели! Просто так не палить, мля! Там девочка внутри может быть!»
Напоминание Скворцова подействовало, стрельба утихла. Предложения не маяться дурью и выходить с поднятыми руками прозвучали ещё раз, вновь на двух языках.
Никакой реакции. Брезентовый полог вернулся на место, что происходит внутри – непонятно.
– Come out, or I will throw a grenade!22
Шевалье добросовестно продублировал, но из домиков по-прежнему никто не появился. Из нашего, во всяком случае – с противоположной стороны поляны послышался шум, кому-то на английском приказывали подойти поближе и держать руки на виду. Процесс пошёл, значит…
Решив подстегнуть события, выпускаю короткую очередь под потолок хижины. Какое-то завывание донеслось в ответ, или показалось?
«Чёрный в канале – первую хижину зачистили, трое пленных. Пан, Гато, что у вас?»
