Терракотовая старуха полностью

«Этот мэр, – он тычет в физическую карту. – Он что?! Если по договору – безналом... Возить такие деньги... Как он сказал? Три дня назад. В пятницу, – Фридрих сводит брови на переносице. – Сегодня что? Вторник. Значит, не три, а четыре... По-любому должен вернуться. Вернуться... Когда вы видели Сергея... – Он мнет сигарету. Белый столбик ломается в пальцах. – ...Николаевича?»

Табачные крошки сыплются на стол. Фридрих сметает их широким жестом.

«В пятницу. У вас, на совещании. Здесь, – я киваю на пустой стул. – Сидел».

В пятницу мы все сидели допоздна. Закончили в первом часу ночи.

«И что, не мог сказать?!»

Мы смотрим на пустой стул. Мог, но не сказал. Значит – не мог.

Принял самостоятельное решение? Пригнать налом, чтобы шеф расплатился с бандитами, – я хватаюсь, как за соломинку. Нет. Подробности этих разборок знаем только мы с Фридрихом. На совещании сидел как ни в чем не бывало...

«Вчера его тоже не видели». – Прежде чем идти к Фридриху, я поспрашивала в цехах. Поинтересовалась аккуратно.

Фридрих встает. Идет по кабинету. Медленно, как будто цедит шаги. Мне кажется, я слышу его мысли. Механизмы, сидящие в наших головах, работают синхронно. Так. Положим, заставили. Сунули телефонную трубку: звони. А дальше? Пятница. Сидел на совещании. Ну и кто бы его выпустил?.. Позволил вернуться на фабрику? Нет, этот вариант тоже не катит.

«Сейчас мы должны решить главный вопрос, – Фридрих останавливается у сейфа. – Найти деньги. Остальное станет понятно по ходу... Кстати, где он живет? Узнайте в отделе кадров. Позвоните. Если не ответит, пусть кто-нибудь съездит».

«Уже, – я смотрю в пол. – Узнала. Его телефон не отвечает».

Если не отвечает, посылать не имеет смысла. Дверь не откроют. Некому. Особенно если...

Механизмы, работающие синхронно, щелкают: комната, следы погрома. Голова, неловко вывернутая, лежит на полу. Распластанное тело. На сером лице сгустки крови. Сизые кровоподтеки...

«А водитель? – Фридрих спохватывается. – Где? Его водитель?»

«Там. Во дворе».

Фридрих молчит. Вариант, который мы себе представили, не имеет смысла. Чтобы забрать деньги, у них была уйма времени. И возможностей. Если и убили, то не здесь, а там, в губернском городе N. Точнее, не его, а этого... представителя. Но тогда, в таком случае... механизм дает сбой. Еще вчера мы с ним были в одной команде, встречались на совещаниях, обсуждали детали отгрузки. Если бы меня спросили накануне, я ответила бы вполне определенно: да, ему можно доверять.

В прежние времена это называлось: предал.

Про себя я усмехаюсь. Мы с Фридрихом не идиоты, чтобы произносить такие слова. Эти слова усижены проклятыми сойками. В дивном новом мире они не имеют никакого смысла. Теперь – каждый за себя.

Я отгоняю лишние мысли, не имеющие отношения к делу: предательство – всего лишь версия. На то и версии, чтобы отрабатывать с холодной головой.

Положим, эти вообще ни при чем. Все спланировал сам. Позвонил, договорился, отправил своего человека. Пятница, суббота, воскресенье – мысленно я загибаю пальцы. Три дня ни ответа, ни привета. Свой человек так и не явился. Они что – не обговаривали такой возможности? Должны были предусмотреть...

Мой механизм прокручивается на холостых оборотах. Слишком мало информации. Но это только пока. Информация скоро появится. Не может быть, чтобы не появилась. Так не бывает. В конце концов, мы не в космосе. Не на Луне.

«С кем он живет?» – Фридрих ищет простое объяснение.

«С матерью. Ее нет дома. Видимо, еще на работе».

Я смотрю на часы: сейчас без пятнадцати три. С работы учителя возвращаются не поздно, часам к пяти. Значит, скоро вернется. Про себя я думаю: надо послать водителя. Пусть съездит, поднимется в квартиру: типа приехал передать документы... Лишь бы не спугнуть.

Стук в дверь. Мы с Фридрихом оборачиваемся одновременно. Елена.

«Извините. Евгений Фридрихович... Там, на проходной... Мать Сергея Николаевича. Хочет видеть вас».

У нее испуганный голос. Слишком испуганный. Похоже, народ в курсе. Что-то просочилось.

«Мать?! – Фридрих вскидывается. – Так. Отлично. Ведите сюда».

Информация. Пришла информация. Механизмы, сидящие в наших головах, урчат, как пустые желудки. Органы, предвкушающие пищу. В таких делах важным может оказаться все.

Типичная училка. Вошла, замешкалась на пороге. Серый костюм. Я окидываю быстрым взглядом: юбка, жакет с подкладными плечами. На левом лацкане след от мела. Волосы собраны в строгую кичку. Белая синтетическая блузка... Чтобы не воняло по´том, синтетику надо стирать каждый день. По утрам она выходит на кухню, стягивает с веревки привычным жестом. Гладит, расправляя мелкие складки. Эту сценку ее сын видит ежедневно. Каждый божий день.

Она подсаживается к столу. Открывает обшарпанную сумку. Достает тетрадный листок. Листок, сложенный вчетверо. Мы следим за прерывистыми жестами. Пальцы движутся по пунктирным линиям. Протягивает Фридриху.

Фридрих разворачивает. Читает. Передает мне.

Краем глаза я отмечаю: у него напряженное лицо. Как будто стянули кожу: вздернули к вискам.