Ну и короче задвинул он мне такое количество предположений, что у меня по всем ощущениям после всего этого открылся третий глаз. Глаз открылся естество не в прямом смысле, и конечно же совершенно не в том вопросе, в котором следовало бы. Привиделись мне вдруг этим мнимым да не существующим органом великомученики монахи, денно и ночно бичующие свою многострадальную плоть. И прониклась я вдруг к данному столь похожему на садо-мазо деянию, и узрела я в нём крик души несчастных, и поняла… Антимозг, сука, поработил и их храмы души, вот и лупят они нещадно куда не попадя… Авось как говорится сдохнет ирод окаянный, и наступит после этого истинное очищение, да откроются врата небесные. О как! Мне вот тоже лупануть кого-нибудь очень сильно хочется, но в виду отсутствия извращённых особенностей психики на себя конечно же руки поднять не могу, а портал место совсем не многолюдное… В чём если подумать есть безусловный плюс. Можно здесь как выяснилось побыть наедине с собой и это кайф. Уверена поняли бы меня многие. Как мне кажется каждого человека хотя бы раз в жизни посещало некое зудящее чувство, когда хочется уединиться, да послать куда подальше всю крутящуюся вокруг тебя какофонию. Встреча с собой это изысканная не всем доступная роскошь, а мы бараны всё за деньгами гонится, теряя на этом пути свои личности. А потом упиваемся кто вином, а кто философией своего маразма, сетуя на выжигающий наши души вакуум.
Но как же мне удалось то так уединиться? Элементарно. После того как Лем рассказал об особенности работы порталов, я смекнула, что в общем то моей линией перехода кроме меня то никто больше и не может воспользоваться. Ну при условии конечно, что я сама этих, кого-то с собой не прихвачу. Позже у меня возникла мысль – а что если точку выхода сразу не называть? Ну и как следствие прокалбасившись непродолжительное время при первой же проверке своих предположений и выйдя в том же месте где и зашла, я обнаружила потрясающий эффект – времени в самом портале не существует и сколько бы я тут не пробыла в физическом мире всё будет выглядеть так будто бы я туда только что зашла и сразу вышла. А теперь о грустном – где же всё-таки Лем? И что было после того как я направилась к Гришке. Ну, во-первых, сразу же выйдя со двора на улицу нас встретил полный беспредел и анархия. Все куда-то неслись, сбивая друг друга с ног и выкрикивая что-то типа того что в овраге подземные воды размыли кучу человеческих останков, из которых даже не все до конца то и разложились. Вообще плевать. Нам с Лемом надо было совершенно в другую сторону, ибо наши дела были на много важнее. Во-вторых – неожиданным оказалось то, что Гришки под яблоней уже не было. Это усложняло мой с ним разговор потому что я знала, что ко всему этому разговору боком притрется ещё и Гришкина бабушка. Голова и так шла кругом, а тут здрасте вам – мадам на горизонте, и я не очень-то понимала, как от неё избавиться. Вопрос решился сам собой. Слава богу – тогда подумала я.
Едва бабулька увидела моего чудесного очень редкой породы кота, как сразу потеряла к моей персоне всякий интерес. Вручив ей совершенно охреневшего от такого поворота событий, Лема, я поинтересовалась здоровьем горячо любимого ею внука. Оказалось, что ни чего особенного бабулька не заприметила, разве что от каши манной на завтрак отказался, но это не беда она ему уже бульончик поставила вариться. Фу-у – подумала я, – как в больничке. Но вида не подала, потому что вовремя вспомнила о своём воспитании. Далее был полный трэш и рок-н-ролл в лице обидчивого подростка, и не только.
В Гришиной комнате оказалось довольно таки темно из-за зашторенных тёмно-бордовых штор, от чего на пустующем инвалидном кресле, зрение моё сфокусировалось не сразу. Но как только я проморгалась выяснилось, что парня нет ни в кровати, ни за стоящим у окна письменным столом. Стоило бы наверно оглянуться назад. Не-еа… Вместо этого моя управляемая антимозгом личина прочапала в центр комнаты и озадаченно почесала затылок. Прилетевший сзади удар был расценен как начало диалога.
– И снова зарасти, – пролепетала я, про себя отметив не самое позитивное начало.
Отлепив от стены своё похожее на фреску Микеланджело, тело, я сползла на пол. В голове после такого удара жалобно взвыл хор кастрированных кошаков и, о чудо… Свет! (нет не в конце тоннеля). Гришка отшторил занавески и с угрожающим видом направился в мою сторону.
– Да ты что, оборзел? Где это видано девочек так лупить? – я метнулась в сторону поспешно открытого мною портала.
