- Лично мне бы понравилось. - Я включил левый поворот, съезжая с трассы в Дмитровку. Снова, как и вчера, только теперь мы ехали на перегруженной "Лягушке" и за рулем был я.
- Ну само собой. - хохотнул ротный. - "У складі Іностранного Легіону приймав участь у національно-визвольнихзмаганнях..." Бльо... Я думал, Викторыча на куски порвет. А замполит меня, думаю, не расстрелял прям там, чтобы торжество не портить. Зато потом я выслушаааал...
Пацаны сзади переговаривались, шурша пакетиками на ногах - грязь таки развезло, и при выезде с опорника Дизель обмотал новенькие рыжие берцы, обутые им для награждения, в какие-то пакеты. Как это принято в войсках - это тут же приняло масштабы морового поветрия, в результате которого все, кто ехал сейчас в машине, исключая меня с Танцором, были в кулечках, обмотанных вокруг нижніх кінцівок.
Осень победила, темепратура была уже плюс пять, машин на трассе прибавилось, мы скатились в село и потащились по дороге. От дома, возле которого вчера кучковались машины, орала музыка, слышная даже в салоне, и толпа народа валила со двора, размахивая руками и растягиваясь по всей дороге.
- Свадьба, - сказал Вася. - Пела и плясала. Притормажуй, бачиш, по всей дороге идут.
Я начал притормаживать, и в какой-то момент машина оказалась окружена возбужденными и выпившими людьми, одетыми в стиле "все новое надену сразу", перевязанными какими-то полотенцами и выкрикивавшими что-то приличествующее моменту. Ехать я дальше не мог.
- Шановные! - Вася закрутил ручку, опуская стекло. - Поздравляем, конечно, и все такое. проехать дайте!
- Ой, мальчики! За здоровье молодых - чарку-чарочку! - В салон тут же сунулась какая-то женщина, покрасневшая, возбужденная, дышащая свежим и густым перегаром.
Мою дверь кто-то распахнул, я воткнул первую передачу, но перед машиной стояла какая-то девка, как и все - веселая, пьяная, слегка агрессивная и при этом странно-симпатичная, пришлось снова выжать сцепление и держать ногу на тормозе.
- Свадьба у нас, у Максима и Натальи! - крикнул кто-то, и толпа опять заголосила-заволала. Меня потянули за "горку", со стороны Васи кто-то схватился за глушитель его АКС-а, сзади заволновались пацаны, не видящие, что происходит. Всё, как сказали бы в американском кино, "выходило из-под
контроля", и тут было не американское кино, тут был Донбасс конца пятнадцатого, и хер его знает, шо тре було делать - чи то стрелять, чи то чарку пить...
Я потянулся, чтобы захлопнуть дверь, и увидел высокого молодого мужика, который вчера плевал вслед нам. Он стоял возле машины, в темно-сером костюме, сидевшем на нем, як фрак на начпроде, и смотрел на меня абсолютно трезвыми глазами, спокойно, чуть прищурившись, словно через прицел, смотрел прямо, не отводя взгляда. Я думаю, если бы он мог, он бы выстрелил в меня сейчас, с таким же спокойным лицом.
- Максим? - спросил я, и он кивнул. - От машины отошел бегом.
Он снова посмотрел на меня. в это время Вася выдрал глушитель из чьих-то липких пальцев и произнес "пацаны, хуйня какая-то". Сзади тут же защелкали затворы. Еще не понимая, что происходит, не видя угрозы и только слыша какую-то возню вокруг машины, пацаны были готовы открыть огонь чуть ли не сквозь борта, и я на секунду представил себе это: зеленая машина, стоявшая посреди дороги, и десятка два людей, валяющихся в крови вокруг. Какое-то Тарантино, мммать его.
- Газуй! - толкнул меня Танцор.
- Девка.
- Газуй! - рявкнул Вася, и я послушно отпустил сцепление, дернул дверь, машина покатилась, и пьяный веселый народ почему-то расступился, мы выехали и прибавили газу. Мужик остался сзади, но его взгляд все не шел из головы, я аж помотал башкой, отгоняя дурные мысли. Фу, бля, привидится такое с недосыпу.
Позади Максим приобнял невесту. точнее, уже жену и посмотрел вслед машине. "Мы вас всех перехуярим!" - хотелось ему сказать, даже крикнуть, но с губ не сорвалось ни единого слова. Максим женился не так, как было принято по новой моде, - не в Докуче, в парадной "горке" с аксельбантами, медалями и с георгиевками везде, где надо и где не надо, а тут, на укропской стороне, спокойно. Максим через несколь-ко дней вернется обратно и узнает, что из его разведгруппы обратно не вернулся никто... и что эта случайная сцена на декабрьской расплывающейся дороге - это вроде как знак свыше, намек от Бога, который уже задолбался им, сепарам, намекать.
- Фууу, я стреманулся - капец, - выдохнул Танцор и поднял стекло. Пацаны переговаривались, возбужденно гомоня. - Товарищи вояки! На предохранитель поставьте ружбайки, будьте так любезны!
- Та ми й не снімали... - раздалось сзади. Потом щелкнула пара предохранителей, Вася покачал головой, повернулся ко мне и посмотрел долгим взглядом. - Знервував?
- Та не особо.
Я со второго раза переключился на четвертую, и тяжелый бус покатился на выезд из села.
- Да? - поднял брови Танцор. - Тогда пистолет спрячь.
Я опустил глаза. В правой руке, которой я так неуверенно
толкал рычаг передач, был зажат "пэ-эм".
Тінь
Я прокинувся серед ночі.
Як завжди - останні три роки.
Підвівся випити води,
