Зробив перші непевні кроки.
Та побачив тінь у кутку,
На кухні, біля вікна.
Вона просто стояла без руху,
Дивилась на зорі - прозорі.
Я протер свої втомлені очі.
Що ж не привидиться проти ночі!
- Ти хто? Та що ти забув?
Тут, де я своє щастя взув.
- Ти не впізнав мене, брате?
Шкода...
Та я без образ.
Ми тут давно вже не бачимо дна.
Я все пам'ятаю, все бачив: ти до труни підійшов, зубами скрипнув, у небо гиркнув та...
Та далі пішов...
- Ні!!! Це неможливо...
Я ж бачив твої заплющині очі,
Бліде чоло та чув щоночі,
Як твоя мати, мов звір, реве!
Та якось дивно тебе на ім'я зве...
- Так. Я не завжди "Швидкий" був... Мене колись батько “каченям” нарік.
А мати сміялась - казала, що через рік, Я підросту, сил наберусь Та на лелеку перетворюсь...
Я не один, нас багато:
Всі наші - хлопці, дівчата.
Ми пішли - нас нема...Але Ви! Вам є, що втрачати!
Вам треба жити, творити,
Закохуватись навесні!
Та до нестями любити.
За мене, за нас:
Тих, що блукають де хмари.
А Ви! Ви втомились...
Там, де наші серця зупинились...
Ви дуже та сильно втомились!
Втомились читати новини, як міни вбивають, Як матери тихо над дітьми ридають.
Ви втомились! Ми бачим, як вам Все важче і важче припасти до ран.
Ви вже й домовлятися ладні!
З тими катами!
Та блазні
Вам обіцяють все "порішати",
Всіх примирити та просто простити...
Я без образ... Ми прикриєм, як вмієм.
Не завжди встигаєм, та завжди радієм,
Коли відвертаєм від серця чи скроні Ворожої волі сталеві долоні.
Ми не чекаєм від вас поклоніння,
Нам головне - не згубіть покоління!
Не згубить ви той шанс віковічний,
Він випадає не завжди довічний,
Він не спитає, чи ви вже готові!
Він просто кане в сторіччя у крові...
Я схаменувся.
Тінь розчинилась.
Серце тихенько, повільно забилось. Морок розвіявся, сонце вставало. Доля за рогом байдуже чекала.
Володимир Шевченко, учасник війни, син, муж та батько.
ЭПИГРАФ,
чи как оно правильно называется.
(Правильно называется ЭПИЛОГ, мой дорогой чёртов пехотинец!
Твой редактор ©)
Три месяца спустя
...и "бэхи" кивнули, как умеет "кивать" гусеничная техника, резко притормаживая перед препятствием, какие-то легковушки резко подались в стороны, буквально выпрыгивая из очереди машин перед КПВВ, взревел двигатель, клуб черного дыма взметнулся из выхлопного отверстия - и боевая машина весом в добрых тринадцать тонн пошла-полетела через трассу "Донецк - Мариуполь", порыкивая-позвякивая, возвышаясь над гражданскими тачками, рывками подруливая и пытаясь угадать между растущими на обочине тополями, голыми и унылыми.
Вторая машина втиснулась, четь не снеся зад мелкой "нексии", водитель выскочил из-за руля, и Серега Президент, улыбаясь во весь рот, показал сначала на него, потом на себя и на АКМС. Водитель проорал что-то, рот открывался, но ни черта слышно не было, и мы промчались мимо, оставляя только следы грязи с гусениц и тошнотворный запах горящей соляры, да еще, пожалуй, ореол ненависти, который висел над нами, над всеми Збройними Силами України, при встрече с людьми с "той стороны"."Бэхи" соскользнули на поле и, став точно на следы "бэтэра", прошедшего тут полчаса назад, плавно пошли вперед. На восток. Танцор отпустил какую-то железку, в которую пришлось вцепиться при переходе трассы, скинул предохранитель АКС-а, дослал патрон в патронник и щелкнул скобой обратно. Пушка передней БМП-2 смотрел четко по ходу движения, башня второй машины чуть повернулась направо, удерживая на прицеле маленький террикон на юго-востоке, и кто-то чуть не слетел в грязь. Вася привстал и посмотрел более внимательно на вторую машину - там Мартин, сидевший прямо на башне, увидел его и поднял руку с поднятым большим пальцем.
Впереди показался идущий навстречу БТР-80 разведроты семьдесят второй бригады. Сверху на машине сидело несколько разведосов, за башенкой с опущенным "по-боевому" пулеметом зачем-то лежала груда масксети. Когда до встречи оставалось метров пятьдесят, сидевший сверху на "бэтэре" здоровый мужик поднял руку, восьмиколесное чудо чуть вильнуло, и машины остановились друг возле друга. Водила второй "бэхи" чуть зевнул, и броня остановилась рывком, чуть не врезавшись в корму передней БМП. Двигатели трех машин фырчали на холостых.
Танцор перескочил прямо на "бэтэр", и Скат, командир разведроты семьдесятдвойки, вместо слов показал назад. За башней то, что казалось огромной смятой масксетью, оказалось рулоном, конечно же, этой самой сети, из которой торчали две пары черных ботинок. "Не наши вроде", - отметил про себя Танцор и поднял глаза выше. На рулоне сверху сидел высокий и здоровый молодой хлопец в "горке" и понтовых перчатках с обрезанными пальцами и улыбался. Ботинки шевелились.
- Тятя, тятя, наши сети притащили двух уёбищ, - сказал Скат и ткнул ногой по ботинку. Тот заворочался.
- Це шо? - Танцор обернулся. С двух его БМП-2 шестнадцать человек с детским любопытством рассматривали улов.
- Два кренделя из себя "секрет" изображали. Наши взяли, без втрат, тока одного поцарапали. - Скат неожиданно посерьезнел. - Это я Славяна попросил, чтобы вас сдернули. Хотя первоначально мы, по идее, сами справились бы, шестая рота завтра заходить должна.
