Тогда все обошлось, но с той поры, насколько ему было известно, уровень гравитационного разряда был значительно повышен.
– Адреса – это хорошо. А ты знаешь, что у нас пропала бригада и казалось, что безвозвратно?
– Слышал, сэр, но это департамент Карла.
– Да, Карла. Я вас иногда путаю, – засмеялся босс, и Берт засмеялся тоже, однако не поверил, что босс их перепутал. Босс был не такой.
– Так что с ними стало, сэр?
– Представь, все живы, но получили по пуле – в ногу или плечо. Тот, кто их наказал, оказался настоящим хуманити или что-то в этом роде, ведь мог стрелять в башку, правильно?
– Так точно, сэр.
– А он не стал. Мало того, копы вернули нам реквизированные стволы, представляешь?
– Это просто высокий уровень обслуживания, сэр. Как в отеле.
– Вот и я об этом. Нужно будет разобраться, что случилось с полицией за то время, пока мы были завязаны на свои внутренние проблемы. Так и эволюцию проспать недолго, понимаешь?
И Эрнандо рассмеялся, надеясь, что Берт понял его. Но Берт не понял, однако это не помешало ему поддержать босса и тоже засмеяться.
Эрнандо перестал смеяться, перестал смеяться и Берт.
– Мы еще вернемся к определению личности того хуманити-полисмена, который так благородно прострелил ноги нашим бойцам, вместо того чтобы списать этих тупых тварей. Но это, конечно, эмоции.
Босс прошелся до своей любимой стены позади кресла и дотронулся до искрящейся картины, которая теперь изображала бодрость и силу.
– Что ты принес, Берт? – спросил Эрнандо, не поворачиваясь.
– Это листок от Шенона. Ему удалось вычислить лежки Ящера. Их меньше десяти, и я уже послал саперов – ему будет приготовлен жаркий прием, куда бы он ни сунулся.
– Может, у него имеются и другие лежки? – обернулся босс.
– Вряд ли, сэр. Эти десять мест определялись последние несколько дней.
– Хорошо, если так, Берт. А то я наряжаюсь как шлюха, но не иду на панель… И все из-за Ящера. У него имеются союзники, помощники?
– Увы, сэр. Мы насчитали около двадцати таких. Разумеется, почти все они используются им вслепую. Но…
– Но это не изменит их участь, – закончил за Берта босс. – Иди, дружок, и добудь для меня свободу. Верни мне личную свободу: я хочу перемещаться, ничего не боясь, понимаешь?
– Я иду, сэр, и я сделаю это.
Долгий день наконец-то закончился. Брейн переступил порог своей квартиры и, плотно притворив дверь, прислонился к ней спиной, прикрыв глаза.
В комнате зашуршали, разбегаясь, глюки. Брейн знал, что они там, и давал им время спрятаться, как каким-нибудь реальным тараканам.
– Я иду! – объявил он и включил свет в прихожей, затем прошел дальше и зажег освещение в большой комнате, а затем и на кухне.
Было тихо: слышно только, как гудят в магистралях технические жидкости и настоящая вода. Как жужжит, прорываясь через сопротивление проводников, электрический ток. Хотя…
Брейн огляделся. Он не мог слышать, как бежит по проводам электрический ток. Или мог?
– Дурдом какой-то! – сказал он громко, чтобы прогнать глюки, если они где-то еще прятались. И прошел на кухню, чтобы соорудить в мейдере что-то, что его взбодрит. Ну, скажем, картофель «карт-нуар». Что это могло быть?
Брейн вскрыл упаковку картриджа, и там оказалось нечто вроде большой гайки на двадцать два и примерно такого же веса.
– Ну и ладно, – сказал он, решительно помещая «гайку» в мейдер.
Пока шел процесс, Брейн отправился в ванную, чтобы освежиться под струями водозаменителя.
Он стал чище, но свежее – нет. Пришлось включать дорогую воду, и, пока освежался, Брейн практически слышал, как щелкает чаками водяной счетчик. Вот ведь дрянь какая.
Вернулся на кухню, достал поддон из мейдера и – о чудо! Там действительно оказалась горка картофеля с острой подливкой!..
Брейн поставил блюдо на узкий кухонный стол, взял вилку и попробовал.
На картофель это было похоже весьма отдаленно, и есть такое блюдо следовало, не прислушиваясь к вкусовым ощущениям.
Закинул в рот, быстро прожевал, проглотил и побежал дальше – чистить зубы и ложиться спать.
Ночь прошла спокойно, наутро просигналил будильник, и все повторилось, как накануне вечером, разве только «гайку» себе Брейн выбрал другую.
Он освежился, позволил себе немного настоящей воды, но затем тщательно прикрутил кран и поспешил на кухню.
Съел что-то внешне очень красивое и, быстро одевшись, спустился на лифте во двор. Добежал до стоянки и нашел свою никем не тронутую карету.
Ее освобожденный двигатель был готов к новым подвигам, однако воспоминания о вчерашних приключениях позитивного настроения не добавляли.
Брейн подозревал, что после его художеств ему предстоят неприятные разборки. И это на второй день поступления на службу.
– Где ты шляешься, Брейн? – строго спросил дежурный сержант, когда Брейн подавал свою карту для регистрации прибытия.
– Что значит шляешься? У меня служба с девяти, а сейчас… – Брейн взглянул на наручные часы. – Сейчас восемь сорок пять.
Дежурный посмотрел на него как на больного и покачал головой.
– Беги на второй этаж, чудак, – сказал он, регистрируя карту на Лефлера.
– Почему второй этаж? – не понял Брейн.
