Год еще ничего, ведь по старому Уголовному кодексу (до 1996 года) изготовление самогона каралось двумя годами исправительно-трудовых работ. За повторное его изготовление человек получал два года тюрьмы. Сбыт продукта сулил три года с конфискацией имущества, а повторный сбыт – до пяти лет с конфискацией.
В литературе, особенно довоенной, о самогоне писали многие. Вспоминаю навскидку булгаковское «Самогонное озеро», повесть А. Казачинского «Зеленый фургон», очерк М. Пришвина «Самогон».
Вот коротенький отрывочек из последнего:
В Елецком уезде… самогон изготовляется из ржаной муки. Для этого нужно иметь два чугуна, в нижний кладется мука, верхним этот чугун прикрывается, тут, в верхнем чугуне, собираются пары алкоголя, но по охладительным трубкам стекаются в бутыль.
Техника винокурения постепенно совершенствовалась во время войны, а с момента революции она в деревне стала общедоступной. Почти каждая баба умеет делать самогон, причем качество получается у всех разное, как вообще во всяком кустарном деле. Небывалое распространение получил самогон… благодаря, во-первых, новизне, а во-вторых, крайне угнетенному духовному состоянию крестьянина.
Примечательно, что недавно в том же Елецком уезде… простите, районе… Впрочем, цитирую информацию из газеты «Труд», № 135 за 22.07.2004 г.:
В ДК поселка Солидарность Елецкого района прошло необычное мероприятие. Зал ДК был в черно-красном траурном убранстве, а в центре стоял гроб, убранный венками и цветами. В гробу лежал… новенький самогонный аппарат, недавно конфискованный милиционерами. Вокруг гроба стояли оплакивающие его знакомые всем персонажи. Оркестр играл похоронный марш. После нескольких поминальных речей «передовики» браги проводили в последний путь орудие кустарного алкогольного производства. Похоронная процессия прошла через весь поселок, на окраине которого была вырыта настоящая могила. В нее-то и опустили гроб с «усопшим» навеки аппаратом. Потом состоялись «поминки». Пили чай, знаменитую минеральную воду «Липецкая», компоты из свежих фруктов…
В нашем доме самогон был всегда. Последний раз мой отец гнал его в конце 90-х. До сих пор в квартире моих родителей хранится сваренный из металла бак и длинная металлическая труба, внутри которой пропущена прозрачная стеклянная трубка. Процесс происходил так. Бак с отбродившей брагой ставился на газовую конфорку, выходивший из бака пар конденсировался в стеклянной трубке и каплями стекал в банку. Для получения самогонного конденсата в пространстве между стеклом и металлом циркулировала вода из-под крана. Аппарат по заказу отца был изготовлен в 60-е годы в токарном цехе Экскаваторного завода, где отец проработал до самой пенсии. Интересно – завода уже нет, ликвидировали во времена перестройки, а изделие, произведенное на заводе, живет и здравствует по сей день.
1 марта 1978 года самогонный аппарат чудом избежал изъятия органами государственной безопасности. Пока начальник оперативной группы искал в моей библиотеке антисоветчину, из ванной донесся крик одного из его помощников. «Товарищ старший лейтенант, – доложил лейтенант помладше, – обнаружен очаг самогоноварения». А как раз перед тем отец поставил брагу в большой бутыли, чтобы на первомайские праздники выгнать из нее самогон. Счастливый опер связывается с Литейным и докладывает гэбешному руководству: так, мол, и так – преступление налицо. И я вижу, как в процессе доклада физиономия лейтенанта вянет и из счастливой превращается в никакую. «Выливай!» – приказывает он помощнику и бросает телефонную трубку. И послушный его помощник выливает брагу в сортир.
