— Не всем… — парировала Васена, и стоявших вокруг хмурых садоводов это развеселило, раздался смех. Начальник, поддавшись общему настроению, тоже улыбнулся и сказал примирительно:
— Хорошо, перекинем сюда проверенных людей с других переправ, а там как-нибудь выкрутимся.
Команду катера в самом деле сменили, даже Саню Кондрова не оставили, перевели на соседнюю переправу, он вернулся к нам год ли, два ли спустя, потом в городской газете, в «Вечерке», напечатали зарисовку о нем как о передовом судоводителе и поместили снимок: Кондров в горделивой позе за штурвалом судна. На Дудкинской переправе утвердился более или менее строгий порядок. Если кто-то из катеристов увольнялся, то пришедшего на смену ему непременно осведомляли о каре, обещанной Васеной за выпивку на вахте, и в команде как бы по эстафете передавалось боязливо-уважительное отношение к ней.
Таким образом, треволнения, связанные с речной переправой, улеглись — благодаря, в немалой степени, и решительному характеру Васены. И думать она не думала, что «зеленый змий» вовсе не сдался, лишь затаился, что подкрадется он к ней самой с неожиданной стороны и ужалит так, что солнце в небе померкнет.
Однажды поздно вечером, когда уже стемнело, вернулся домой из своей сторожки муж ее, Григорий, как показалось Васене, мертвецки пьяным. Еле доплелся до кровати, рухнул, прохрипел:
— Умираю…
Васена собралась было обругать мужа, но воздержалась, испуганная его видом: в лице ни кровинки, глаза бегают как-то странно, не в лад… Из того, что Григорий успел сказать урывками, корчась от боли, выяснилось вот что. Шел из города на Долгое озеро рыболов, намереваясь поставить там на ночь сетешку. Неожиданный дождь загнал его в Гришину сторожку, у рыболова в рюкзаке была бутылка водки, по случаю дождя он предложил выпить… Выпили не так уж много, лишь ополовинили бутылку, и вдруг обоим стало плохо, очень плохо. Рыболов решил вернуться в город, ушел, оставив свой рюкзак в сторожке, на переправу. Григорий поспешил домой…
Минут через двадцать-тридцать он потерял сознание. Васена заметалась, не зная, что делать. Догадалась, что Гриша отравился, попыталась напоить его молоком, из этого ничего не вышло, молоко выливалось изо рта на подушку, муж не глотал. Немного погодя он дернулся всем телом и перестал дышать. Скончался.
Григорий был видный мужчина — рослый, могучего телосложения, да и лицом пригож. Влюбившись в него еще девчонкой, Васена больше ни на кого с женским интересом не взглядывала. Она могла поругаться с мужем, в семейной жизни всякое случалось, но Григорий, Гришенька оставался единственной ее любовью, светом в ее окошке…
Этой ночью в ее волосах появились первые седые пряди.
На рассвете старший ее сын Сергей побежал в город, чтобы сообщить о случившемся в милицию. Отец умер не от болезни, а был фактически убит, и милиция должна была разобраться, кто в этом виновен. Бежать далеко Сергею не пришлось. Поднявшись на гору, он сразу же наткнулся на милиционеров, хлопотавших возле трупа мужчины, — как выяснится позже, того самого, чья щедрость сгубила Григория.
Два милиционера переправились в Дудкино, допросили Васену, поговорили с садоводами, проведшими эту ночь в своих садовых домиках, забрали из сторожки в качестве вещественных доказательств рюкзак покойного рыболова и недопитую водку. К полудню добралась до деревни спецмашина с красным крестом, увезла тело Григория в морг. И там уже точно установили, что смерть наступила вследствие отравления жидкостью с высоким содержанием метилового спирта, проще сказать — поддельной водкой подпольного производства.
…После поминок Васена легла, не раздеваясь, на кровать и пролежала сутки неподвижно, будто окаменела, и ничто не могло вывести ее из этого состояния — ни испуганное перешептывание детей, ни доносившийся из хлева рев недоеных коров, ни визг проголодавшегося подсвинка. Дети потерянно ходили по дому, не решаясь громко разговаривать, лишь дочь, Юля, изредка подходила к матери и жалобно взывала:
— Мам! Ну, мам!..
Наконец Васена шевельнулась, отозвалась:
— Сейчас, сейчас, доча… Встаю…
Говорят, с умершим в могилу не ляжешь. Надо было жить дальше. А жизнь предстояла нелегкая.
