— Мне ее напеть? — тихо усмехнулся он, протягивая один наушник мне. Всё, что я могла сделать — это принять наушник и осторожно вставить его в ухо. Теперь мы оказались, мягко говоря, близко друг ко другу. Слишком близко, как по мне. Но я не дрогнула, вспоминая просьбу Аллы.
— Это японский композитор, — я облокотилась локтями на стол так, что моя рука задевала рукав его рубашки. — Дзё Хисаиси. Тема из фильма «Принцесса Мононоке»**.
— Вот оно как…. Все думал, откуда ее знаю, эту музыку, — он закрыл глаза, не шевелясь. Я тоже не спешила отходить, слушая как тема из одного фильма плавно перерастает в другую.
— Это ведь «Навсикая из долины ветров»***? — тихо спросил Александр, не открывая глаз.
— Да, — ответила я.
— Фильмы, которые в школе показывать надо. В обязательном порядке. Может тогда наш мир стал бы лучше…
— Намного лучше, — не смогла не согласиться я, чувствуя, как внутри все отзывается на прекрасную до гениальности мелодию. — «Земля говорит с нами, и, если мы послушаем, мы сможем понять….»****
— Что в твоей голове, мышонок? — вдруг спросил Александр. — Иногда мне становится страшно от того, что ты говоришь то, о чем я думаю.
Я замерла, пытаясь найти ответ на его неожиданный вопрос, чувствуя, как слова словно застряли у меня в горле. Что происходит в моей голове? Может быть, это просто совпадение — мыслить в одном направлении в моменты такой мелодичной тишины.
Внезапно он обернулся и обнял меня за талию одной рукой, привлекая к себе. Мир на мгновение застыл. Я чувствовала, как его горячий лоб прижался к моему телу, и от этого прикосновения меня охватила волна тревоги и смятения. Всё моё существо сопротивлялось — это было слишком близко, слишком внезапно. Я замерла, не понимая, что делать дальше. Это ощущение беспомощности нарастало с каждой секундой.
Мне хотелось оттолкнуть его, крикнуть, чтобы не трогал меня. Но тут же вспоминалась такая отчаянная просьба Аллы.
— Как же ты натянута, Лучик, — глухо сказал он, — как струна, и дрожишь, как лист. Неужели, мышонок, я настолько неприятен тебе?
Столько боли было в его словах, столько отчаяния, что я невольно почувствовала…. нет, не жалость. Сострадание, может быть — понимание.
— Александр Юрьевич, — я осторожно взяла его за плечо, такое твердое, словно было отлито из стали, пытаясь немного отстранить. — Так не должно быть.
Он замер, его рука медленно соскользнула с моей талии. Он глубоко вздохнул, и на мгновение мне показалось, что он всё понял.
— Прости, — наконец, сказал он, отпуская меня полностью. — Я просто… слишком устал. Не бойся, мышка, — добавил с горечью, — больше такого не повторится. Никогда. Это я тебе могу обещать.
Я по-прежнему стояла рядом, хотя очень хотела отскочить. Внезапно, в тот момент, когда он отпустил, меня охватило противоречивое, не логичное чувство пустоты и холода, словно вместе с рукой он забрал и мое тепло. Я словно разделилась на две части — одна отчаянно хотела убежать, а вторая — чтоб эти странные объятия длились дольше.
Как во сне, я медленно подняла руку и коснулась его волос, провела по ним, чувствуя их мягкость и неожиданную теплоту. Это движение было почти инстинктивным, словно в ответ на ту часть меня, которая не хотела уходить, не хотела, чтобы этот момент закончился. Моя рука едва ощутимо задержалась, пальцы слегка запутались в его волосах.
Александр не двигался. На мгновение я ощутила, как он задержал дыхание, и в тишине эта пауза стала почти осязаемой. Я хотела что-то сказать, что-то объяснить, но слова не находили формы. Странная тишина повисла между нами, казалось, всё вокруг замерло. Я ощущала, как сердце медленно бьётся в груди, отдаваясь гулким эхом.
Наконец, он чуть приподнял голову, его глаза встретились с моими. Взгляд был удивлённым и чуть растерянным, как будто он не ожидал этого прикосновения. И в тоже время ему нравилось то, что я делала. Он не убрал моей руки, не сделал никакого движения, словно не желая разрушить этот хрупкий момент. Я осознала, что, несмотря на всю свою усталость и твёрдость, он был человеком, которому, возможно, тоже нужно было тепло, близость — хоть ненадолго.
И все же, он, наверное, понимал меня лучше, чем я сама. Осторожно перехватил мою руку за запястье, когда я коснулась затылка, и отвел от себя. Бережно, деликатно, даже нежно, но возводя между нами барьер.
— Спасибо, мышонок, — прошептал он, глядя на меня настолько мягко, насколько это было возможно. — Спасибо, что поняла. Не бойся, я ведь не дурак. Но я тебе благодарен за это. За то, что осталась.
Его голос, чуть хрипловатый, вернул меня к реальности. Я сделала шаг назад, потом еще один и еще.
— Иди, маленький мышь, — глухо велел он. — Ты сегодня сделала намного больше, чем должна была. Спасибо тебе.
— Александр Юрьевич… — я полыхала огнем.
— Лучик, пожалуйста, прошу тебя, не бойся и не волнуйся. Не ты, а я совершил ошибку, ты…. Я очень благодарен, что ты поняла меня. Иди, девочка, вечером придется перераспределить обязанности, мне нужно подумать. Спасибо за эти мгновения, Лучик.
