Второй номер белой команды, казак по имени Владимир поднимался следом за первым номером по лестнице, зажав в руке автоматический пистолет Стечкина. Он дошел почти до второго этажа, когда первый номер вдруг прыгнул вперед, послышался какой-то грохот, что-то разбилось. Владимир в два прыжка поднялся на второй этаж, в этот момент гулко грохнул выстрел! Казак резко повернулся налево, вскидывая тяжелый Стечкин, увидел руку с ТТ, бешеные глаза молодого боевика, готового выстрелить вновь и плавно, как на учениях нажал спуск.
Как ни странно, Павла спас сам Хамзат Ахметханов – в момент выстрела он ударил казака правым локтем и почти сбросил с себя – пуля, направленная в центр спины лишь чиркнула казака по боку, проделав глубокую кровоточащую борозду на боку, задев ребро. Но все это было не смертельно – озверев от вспышки боли Павел ударил Хамзата локтем в горло – амир захрипел и обмяк.
– Сильно?
Владимир бросился к Павлу
– Да ни хрена, мать твою! – выматерился, поднимаясь с пола Павел. Хотя рана болела зверски, перевязываться времени не было – нашумели!
Ругаясь про себя, Павел перебросил Мини-Узи своему второму номеру – Владимиру. Владимир быстро разложил приклад, прижал пистолет-пулемет к плечу. Готов. Сам он в свою очередь отдал свой АПС номеру три в группе – теперь у него было два АПС, с которых можно было стрелять с обеих рук, по-македонски. Сам Павел перебросил из-за спины ПКМ, прижал приклад к боку локтем левой руки, правой взялся за сложенные сошки пулемета. Вовремя! – в глубине коридора появился еще не совсем проснувшийся боевик, в одних трусах, но с зажатым в руках автоматом АКМС. Он тупо уставился на стоящих незнакомых моджахедов, пытаясь осмыслить суть происходящего. Сделать ему это не удалось – оглушительно загрохотал пулемет, пули, каждая пятая из которых была трассирующая, ударили боевика, отбрасывая его на пол. Снова где то хлопнула дверь, и группа казаков устремилась вперед, поливая все встречающиеся на пути двери шквальным пулеметным огнем.
Чеченская республика Ичкерия
Харсеной, дом Ахметханова
Красная команда
20 июля 1999 года
Атаман со своими бойцами тихо крался по коридору первого этажа, выискивая пятую цель (четырех боевиков до этого они убрали тихо и незаметно из бесшумного оружия). Вдруг наверху что-то упало, послышалась возня, которую прервали два выстрела. Атаману они показались оглушительными
– Белые – доклад! – рявкнул Атаман в тактический переговорник – рацию Моторола с гарнитурой hands-free, которая была у каждого бойца.
– Красному – один трехсотый. Легко. Справляемся.
– Принял!
Атаман проговорил это, а руки уже привычно легли на пулемет.
– Вперед!
Группа продвинулась на несколько шагов, перед поворотом Серков выхватил из снаряжения РГД-5, выдернул чеку, отпустил рычаг, досчитал до двух и бросил за угол. Не зря – в замкнутом пространстве оглушительно грохнул взрыв гранаты, из-за угла раздался чей-то сдавленный крик. Атаман бросился вперед.
На полу большой комнаты, по-видимому, столовой у стены лежал изрешеченный осколками моджахед. Из одежды на нем было только нижнее белье, но зато в руках, как у любого уважающего себя джигита был автомат АКМ. Серко привычно шагнул в сторону, второй номер сделал два шага вперед, наклонился и поднял трофейный автомат убитого. В этот момент совсем рядом с атаманом противно визгнула пуля, врезаясь в стену – стреляли откуда-то спереди. Озверев, атаман навел туда пулемет Калашникова и нажал спуск. Рядом загрохотал АКМ.
Моджахед Ширвани Кямалов проснулся от выстрела, прозвучал он где-то на втором этаже. Выскочив из кровати, Кямалов прокрался в коридор, прижался к стене, передернул затвор автомата. В этот момент в соседней комнате гулко грохнул взрыв. Выглянув из-за угла, Ширвани увидел чужих моджахедов и одного из своих, лежащих на полу. Ширвани выстрелил и тут же обратно спрятался за угол стены. В этот момент, что-то хлестко два раза ударило его чуть выше поясницы, и он упал на пол, истекая кровью.
Несмотря на длину, которая выходит боком при штурме помещений и страшный грохот, от которого вполне реально оглохнуть, пулемет Калашникова при штурме помещений – великолепное оружие! Бронебойные пули с трехсот метров пробивают чугунный люк колодца. Что говорить про внутренние стены дома, по которым казаки вели огонь практически в упор – иногда пули пробивали даже по две стены. В подозрительные комнаты бросали гранаты. За заложников не боялись – чеченцы всегда держат их в подвале. Проснувшиеся от взрывов, автоматного и пулеметного огня боевики гибли один за другим, сопротивление практически никто оказать не мог.
