А моя мама, Сашина бабушка, наоборот, все время старается быть рядом, помогать даже там, где он вполне может справиться сам. Она, словно большая птица, парит над ним, прикрывая внука своими крыльями от всех возможных неприятностей и напастей.
— Мама, если ребенка все время поддерживать в воде, он никогда не научится плавать, — пытаемся мы с ней спорить.
Но она со мной не согласна, у нее своя методика воспитания, которой она четко придерживается.
А мне кажется, что Сашке и самому хочется быть самостоятельным — с самого детства.
Я помню, как он учился пылесосить: с серьезным лицом брал пылесос и начинал работать. Неважно, что не всегда получалось, главное — он это делал сам.
Помню, он что-то нарисовал. Маме показалось, что рисунок, сделанный на уроке, не получился, она тут же его подтерла и исправила. Это мелочь, конечно. Но я считаю, что так поступать не следует. Если сын получил двойку, пусть это будет его двойка, и не надо помогать ее исправлять. Саша умный и справится сам — это будет его маленькая победа.
Я вообще за двойки не ругаю. И наверное, это неправильно. Просто я прекрасно помню себя в этом возрасте. По предметам, которые мне нравились, я всегда получала хорошие оценки. А если мне не нравилась алгебра, то мне было абсолютно все равно, что мне поставят. Главное, чтобы не два, иначе могут не перевести в следующий класс.
Кода я училась в школе, у нас было два отличника. Один стал врачом-наркологом и в итоге умер от передозировки. Школу, между прочим, закончил с золотой медалью, очень умный и вообще замечательный парень. В жизни бы никогда не подумала, что так может получиться. Другой наш отличник тоже плохо кончил — стал алкоголиком.
Это я к тому, что оценки не играют никакой роли в становлении личности. Главное — знать, чего ты хочешь, и идти к своей цели. Другое дело, что не учиться в школе нельзя.
Мне кажется, что для моего Саши оценки — дело второстепенное. Хотя дневник он иногда прячет. Наверное, ему самому неприятно, ведь он, конечно, понимает: двойка — это стыдно. Думаю, ему наверняка хочется, чтобы им гордились. Когда он приносит какие-нибудь грамоты, или выигрывает олимпиады, или оценку хорошую получает и видит в моих глазах гордость за него, ему это приятно.
Я никогда не наказывала Сашу физически. И, мне кажется, подобные наказания рождают только страх, а вот тепло и доверие друг к другу из-за ремня можно потерять навсегда. Это не значит, что нужно все прощать своему ребенку и постоянно его жалеть. Чрезмерная жалость, напротив, может губительно сказаться на его судьбе. Человек, даже маленький, должен учиться отвечать за свои поступки.
И если мой Саша полночи строил свой виртуальный мир или играл в стрелялки, а наутро не смог проснуться, чтобы пойти в школу, я у него компьютер забираю.
И если я сказала, что до каникул, значит, до каникул.
Иногда мой взрослый сын забывает чистить зубы перед сном. Мама начинает суетиться вокруг него, хлопотать, уговаривать. Тут выступаю я:
— Мама, ничего страшного. Потом у него в зубах образуются дырки, придется идти к стоматологу, и ему будет больно. Он это запомнит и начнет чистить зубы.
Я говорю это так, чтобы Саша из своей комнаты услышал.
Не то чтобы я ему разрешаю не чистить зубы. Просто популярно объясняю, что будет потом. Пускай он этого не делает, но знает о последствиях. Мне кажется, что это работает.
Гиперопеки по отношению к сыну у меня нет. Особенно сейчас, когда ему кажется, что он стал взрослым, знает, что можно и чего нельзя. И раздражается, когда к нему, такому самостоятельному, начинают относиться как к ребенку.
Я сама была такой. Только, в отличие от своего сына, я отрицала все, что говорят взрослые. А мой Саша все-таки прислушивается к нашему мнению. Саша прекрасно знает, что наркотики — это смерть. Спиртное он попробует, но гораздо позже. Курить, по крайней мере я очень надеюсь, он не собирается.
Я сама попробовала курить в 13 лет. Мы с девчонками занимались этим на катке — когда мамы нет рядом, можно снять шапку, распустить волосы и почувствовать себя взрослой. Мы с подружкой курили и казались себе крутыми девчонками.
— Сейчас же домой! Все отцу расскажу!
Это кричала моя мама, увидев в моих руках сигарету. С перепугу окурок хотелось затушить о ладонь. Я натянула на голову шапку. Внутри все оборвалось.
«Ну все, — думала, — погорели». Мама накричала на меня и велела отправляться домой, а сама еще осталась на улице.
Я плелась домой и прикидывала, как облегчить свою участь. И придумала: надо сначала рассказать все папе. И потом — маме, когда она придет. Так будет легче пережить эту бурю. Иначе, если они оба на меня накинутся, начнется настоящий смерч.
Отец был дома.
— Пап, ты представляешь, я была на катке и решила попробовать покурить, — начала я свое признание. — Первый раз в жизни, пап! Я больше никогда не буду, честное слово! Я просто попробовала.
От папы мне, конечно, досталось по полной программе.
Сижу рыдаю. Возвращается с улицы мама. Папа открывает ей дверь и еще на пороге сообщает:
— Нина! Наша дочь курит!