— Таня, ты не поверишь, у меня с утра сердце защемило, я чувствовала: что-то должно было случиться.
Восьмое марта, как известно, выходной. В родильном доме, куда мне нужно было ехать, только дежурная бригада. Те врачи, которые должны были ассистировать Татьяне Васильевне, отдыхали.
Несмотря на то что к этому событию я готовилась девять предыдущих месяцев, меня охватила паника.
Звоню Владу. Он, думая, что я собираюсь в ресторан, расслабленным голосом спрашивает:
— Ну что, готовишься?
— Влад! Кажется, начинается!
— Я успею переодеться?
— Наверное, успеешь.
Татьяна Васильевна как могла меня успокоила. Сказала, что время еще есть.
Я стала собираться. Я так боялась встречи в роддоме с журналистами, что на всякий случай кинула в сумку шапку и темные очки. Но при этом забыла взять с собой тапки и еще какие-то важные мелочи.
САШУ Я РОЖАЛА
ДЛЯ СЕБЯ. А ЧЕРЕЗ
ЧЕТЫРНАДЦАТЬ
ЛЕТ РОДИЛА
НИКИТУ ДЛЯ
САШИ И ВЛАДА.
Когда все началось, Влад находился за стенкой. Именно он первым после акушерки взял нашего маленького Никитосика на руки.
Потом муж признался, что никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Крошечное, беззащитное существо, его сын лежал у него на руках. От волнения Влад в одну секунду взмок, футболка стала мокрой, будто он несколько минут простоял под проливным дождем…
Потом медсестра, присутствовавшая во время родов, сказала мне:
— Впервые вижу, чтобы ребенок был так похож на папу.
Никита действительно копия отец: у него нос как у Влада, губы. Только все это очень маленькое. А когда наш малыш открывает глаза, он становится неимоверно серьезным. Кажется, будто он все время о чем-то задумывается и размышляет.
Родила я Восьмого марта, а 10-го по плану должна была записывать на студии альбом романсов. Как только оклемалась после родов, первым делом позвонила Коле Тагрину:
— Коля, я в субботу не смогу. Я только что родила, так что запись надо перенести.
Мой бывший муж, а теперь продюсер, тоже обрадовался, что все наконец-то закончилось благополучно.
Когда 14 лет назад на свет появился мой первенец Саша, Коля волновался до такой степени, что даже боялся позвонить в роддом.
Вместо этого он позвонил моей маме:
— Нина Павловна, я боюсь. Позвоните вы!
И только после того, как мама успокоила его, сказала, что все нормально, сам решился позвонить.
В роддоме мы с Никитой провели всего педелю. Я лежала на первом этаже и ужасно боялась, что кто-нибудь из журналистов проберется к нам в палату. Больше всего в жизни мне не хотелось, чтобы чужие увидели моего маленького мальчика.
Представители желтой прессы пытались вычислить, в каком родильном доме я прячусь. И если я не подходила к телефону, звонили Владу.
— Влад, вас беспокоят из приемной Фетисова. — Молодой человек с манерным голосом назвал свое имя — вымышленное, конечно. — Мы поздравляем вас с рождением сына и хотим прислать подарок. Только куда? Вы в восемнадцатом роддоме или в Институте акушерства и гинекологии имени Отто?
— Конечно в Отто! — не растерялся Влад.
Через какое-то время позвонили уже мне:
— Таня, здравствуйте! Это из приемной Фетисова. Что же вы, почему нам не позвонили? Мы хотели бы вас поздравить.
— Спасибо большое!
— А это правда, что вы в Америку с ребенком уезжаете?
— Ну да, наверное, — на всякий случай сказала я.
— Или не в Америку?
— Ну я еще пока не знаю, боюсь сглазить… Мы когда определимся, я вам обязательно сообщу.
Я набиралась сил. И уже через неделю была готова снова ринуться в бой. Я кормила грудью крошечного Никитку и вдруг поймала себя па мысли, что мне безумно хочется… выйти на сцену. И спеть. Почему-то в этот момент захотелось выступить именно в моих любимых московских клубах — «Метелице» и «Кристалле».
Накануне выписки, когда Влада донимали журналисты, я попросила мужа:
— Говори адрес в день выписки, и не раньше десяти часов утра.
Я как в воду глядела: спустя час-полтора начались мелкие неприятности.
Ко мне в палату зашла педиатр. Пока она мне что-то объясняла, заплакал Никита. Медсестра взяла его на руки и вышла в коридор.
Через минуту возвращается и говорит:
— А к вам друзья пришли!
— Какие друзья? — Я напряглась. — Я никого не жду.
— Парень и девушка.
— Никакие девушки сюда прийти не могут! — Я напряглась еще больше. — Меня могут проведать только муж и старший сын.
— Девушка попросила у меня ребенка подержать, а парень через плечо стал фотографировать.
Настроение испортилось моментально. Правда, эти двое, судя по всему журналисты из желтых газет, уже испарились…
Когда я выходила, во дворе толпились фотографы и операторы. Мне было неудобно: в это время, кроме меня, выписывалось много мамочек, а тут такое столпотворение. Из-за инцидента в роддоме улыбалась я с трудом…
Когда Саше было два года, у меня на время появилась навязчивая идея родить второго ребенка — для первого: чтобы он был не один, чтобы в будущем братья поддерживали друг друга.