Но мои родители были уже пожилыми, и второго ребенка на них скидывать было неловко. Вопрос о няне даже не рассматривался — в то время это было не принято, да и лишних денег у нас не было. А паузу в работе мы не могли себе позволить.
Сашу я рожала для себя. А через четырнадцать лет родила Никиту для Саши и Влада.
Сейчас Никита совсем кроха, но я уже знаю, что сюсюкаться с ним не буду. Отношение и к старшему, и к младшему будет одинаковым, потому что они оба мои сыновья.
Я смотрю на Сашу, и у меня сжимается сердце от нежности к нему. У него уже ломается голос, а он все равно еще ребенок, похожий на щенка-подростка, — неуклюжий и очень трогательный. Руки длинные и тонкие, а плечи еще узкие. Он переживает сейчас очень трудное время — переходный возраст. И, мне кажется, сам страдает от собственной вредности, и его тяготит этот противный возраст.
Пока я была беременной, Саша словно боялся будущего малыша. Мне казалось, он опасался, что отойдет на второй план, что ему будет уделяться все меньше внимания. Но я с самого начала знала, что все будет не так. Нужно было просто подождать, чтобы сын понял, что в наших с ним отношениях ничего не изменится.
В первые месяцы беременности, когда мне было плохо, мучил токсикоз, Саша ухаживал за мной, как за ребенком. Заваривал лапшу, приносил чай. Если я задерживалась, беспокоился и звонил, выбегал встречать меня во двор.
Потом родился Никита. Как только Саша увидел младшего брата — такого беззащитного, с блуждающим взглядом, маленького, — сразу же его полюбил, хотя, возможно, поначалу и сам этого не осознавал.
Никите было десять дней. Саша уходил гулять, и малыш неожиданно заплакал. Мой старший сын стоял в растерянности, было похоже, что сейчас он переоденется и останется дома. А потом обратился к моей маме:
— Ну бабушка, неужели тебе его не жалко? Он же плачет!
Теперь у Саши и дочки Влада есть общий братик. Они постоянно обмениваются эсэ-мэсками, обсуждают Никитоса. Александра увидела его через несколько дней после рождения — Саша послал ей фотографию по телефону.
Никита растет каждый день, и каждый день меняется.
Теперь Восьмое марта у нас будет особый праздник — не мужской и не женский, а общий» семейный.
Считается, что мужчины, родившиеся в этот день, очень общительные и всегда в центре внимания у женщин.
Дай Бог ему счастья!
Моя мама — женщина героическая. Выйдя замуж за офицера, она посвятила всю свою жизнь детям: мне, брату Вале и внукам. Она всех нас очень любит» и, мне кажется, нисколько не жалеет, что в свое время не сделала карьеру.
Когда брат закончил военно-морское училище и его распределили служить на Дальний Восток, для мамы отъезд сына стал настоящим ударом. Она даже переставила на шкаф Валину фотографию» иначе, если ей на глаза попадалось родное лицо» сразу начинала плакать — так тяжело мама переживала разлуку. Л Вале, между прочим, было уже 22 года.
Сейчас мама кружит птицей вокруг внуков, а тогда оберегала от всего на свете меня, свою младшую дочь. Это сейчас, с высоты своих лет, я могу попытаться понять эту гиперопеку. Сейчас я ей за это даже благодарна.
Но в 12 лет мне, подростку, очень хотелось вырваться на свободу. Мне нс нужны были эти большие крылья, которые всюду следовали за мной и пытались прикрыть меня от всего, что бы ни происходило на свете. Меня это раздражало. Больше всего в жизни хотелось стать взрослой и независимой.
Тогда, в знак протеста, я попала в хулиганскую компанию. Что для меня, примерной и послушной девочки, дочки морского офицера, было нонсенсом. А для родителей — настоящей катастрофой.
В шесть лет мама попыталась научить меня готовить. Она пекла пирог, а я стояла рядом и лепила свои рогалики. Рогалики у меня не получались. И мама замучила меня советами: это ты делаешь не так, здесь надо по-другому, давай я покажу, давай я сделаю сама.
После этого мастер-класса у меня надолго пропало желание стоять у плиты. И сейчас, когда я вижу, как она пытается беспрестанно опекать моего старшего сына Сашу, мы с ней спорим.
Контролировать, конечно, надо, но подростку необходимо ощущение свободы, он должен чувствовать, что от него ждут самостоятельности.
Ведь ребенок рано или поздно вырастет. И если он будет неподготовленным, захочет восполнить все, что ему недодали когда-то в детстве. Нужно, чтобы он сам учился принимать самостоятельные решения. А если человека излишне опекать, он или попадет в зависимость от более опытных людей, которые его окружают, или будет прислушиваться исключительно к себе.
Я И СЕЙЧАС НЕ
ЛЮБЛЮ, КОГДА
МЕНЯ ПЫТАЮТСЯ
КОНТРОЛИРОВАТЬ.
А ЕСЛИ
И СОВЕТУЮСЬ
С КЕМ-ЛИБО,
ВСЕ РАВНО
РЕШЕНИЯ
ПРИНИМАЮ
САМА.
Поэтому я и сейчас не люблю, когда меня пытаются контролировать. Ведь даже если я и советуюсь с кем-либо, все равно решения принимаю сама. А совет спрашиваю на всякий случай: если совпадет, значит, я могу не сомневаться, что делаю все правильно.