Кабинет истории в лицее «Гринберг» заполонили ученики одиннадцатого класса. Сегодня подростки должны были подготовить презентацию про различные места в мире. Кириллу Раевскому достался район, который находился совсем рядом: Алегрия.
Молодой человек стоял у проектора, на котором демонстрировались фотографии злосчастной территории.
– Думаю, ни для кого не секрет, что перестройка никаким боком не коснулась Алегрии. Издавна туда отправляли тех, для кого просто не было места в тюрьме. Именно там они отбывали наказание. Раньше в этой забытой богом глухомани стояли различные электрические ограждения для того, чтобы люди не могли оттуда выбраться. Спустя некоторое время их разрушили и снесли, сейчас жители могут спокойно переходить границу. Но это случается крайне редко: в Рибовски есть специальная охрана, которая отслеживает перебежчиков. – Парень нажал на кнопку пульта, и снимок, на котором была запечатлена свалка, сменился на фотографию обитателей Алегрии.
Лисса сидела за последней партой. Девушка поморщилась, посмотрев на фото.
– Сейчас там проживает около тридцати тысяч человек. Выживаемость младенцев очень низкая. Дети, как правило, умирают еще в раннем возрасте. Власти не желают решать проблемы трущоб, потому что не хотят возиться с жителями Алегрии.
Учитель с горечью слушал рассказ Кирилла.
– Кстати, твой отец является не последним человеком в городской думе. Что он говорит на этот счет? Неужели никто никогда не возьмет на себя ответственность?
Молодой человек пожал плечами и вздохнул.
– Отец говорит то же, что и все. Никому не нужна Алегрия. Но я знаю точно, что если смогу пойти по его стопам и займу должность во властных структурах, то обязательно предприму какие-нибудь меры для реабилитации Алегрии.
– Молодец, Раевский! Достойно! Очень надеюсь, что у тебя все получится.
Лисса закатила глаза и приподняла голову.
– Зачем тратить время на свалку? Эти люди давным-давно сгнили. Я всегда говорила о том, что лучшим решением будет массовое истребление жителей Алегрии. От них лишь зараза и всякие инфекции. Я вообще удивляюсь, как такой мерзкий район может находиться рядом с Рибовски.
– Бенуа! Что ты несешь? – Учитель встал из-за стола и скрестил руки на груди. – Как тебе не стыдно такое говорить? Там же дети! Они виноваты, что не родились в богатой семье, как ты? Такая умная, я посмотрю.
– Их родители – больные или преступники. Какие гены они могут им передать? Детишки тоже вырастут ненормальными.
Кирилл сел за парту и покосился на Лиссу.
– Ты неправа! – выпалил парень. – И правда, легко говорить, когда ты живешь припеваючи. Молчи и не позорься. Перегибаешь до ужаса. Пойми, никто не застрахован от Алегрии. Но в нашем государстве такие правила, что туда на исправительный срок может попасть абсолютно любой.
Филисса ухмыльнулась и отвела взгляд от Раевского.
– Нет. Туда может угодить только нарушитель закона. К счастью, мне это не грозит, поэтому я тех тварей никогда не увижу. А ты давай, продолжай рвать глотку за нищебродов.
Кирилл вновь посмотрел на Филиссу, а потом отвернулся. Иногда ему искренне хотелось дать ей хорошую оплеуху, чтобы она наконец пришла в себя и поняла, что в мире все может вернуться бумерангом.
Можно мне просто взять и убиться? Как здесь люди живут?! Сказать, что два дня назад я была в шоке, – ничего не сказать. Никогда раньше я не видела такого ужаса. Тут страшно шаг сделать, не то что жить. До сих пор кажется, что я сплю и вижу кошмар.
Я сижу возле полуразрушенного дома. Вокруг куча мусора, бутылок, шприцов. Все мерзкого серого цвета. Земля до жути черная, небо словно покрыто темной пеленой. Люди одеты в грязные лохмотья. Они и сами пропитаны грязью, что уж говорить. Ужасное зловоние вызывает рвотные позывы, и желудок буквально выворачивает наизнанку. Никакой тишины нет и в помине. Я постоянно слышу мат, крики… Уши просто вянут. Про сон я вообще молчу.
На меня как-то странно посматривают. Ну конечно, я пока еще в хорошей одежде, с чистыми волосами. Но мне даже страшно вообразить, как я сейчас выгляжу. Маска бунтарки слетела с меня. Чуть ли не каждый час я рыдала взахлеб.
Я боюсь. Очень сильно боюсь. Меня могут жестоко убить, изнасиловать. Мне страшно даже сдвинуться с места.
Пока я вот так сидела, увидела, что из-за угла вышла женщина в каком-то тряпье. С ней рядом ковыляла девочка лет пяти.
– Мама, смотли, какая класивая! – пискнула малышка.
Женщина остановилась и, прищурившись, посмотрела на меня. Девочка подбежала ко мне и уставилась на мой браслет.
– Ух ты! А можешь дать его мне? Такой класивый!
Ага, разбежалась! Что еще отдать? У меня и так почти все забрали. Я молча сунула руку в карман и отвела взгляд от мелкой попрошайки.
– Тебе жалко, что ли?! – прохрипела женщина. – Ребенок просит, а ты себя как последняя сучка ведешь! Отдай браслет!
Что за тварина? Какого черта люди здесь настолько наглые?
Я встала и побрела прочь от них, но эта мадам перехватила мою руку.
– Куда пошла?! – выкрикнула она и попыталась сорвать браслет.
Из-за угла показался мужчина лет сорока. Он ухмылялся.
– Что тут у вас?
– Паршивка зажала браслет! Неужели жалко?!
– Да отстаньте вы от меня, ущербные сволочи! Почему я должна отдавать свои вещи?! – Слезы новым потоком полились из глаз.
– А мы, значит, ущербные сволочи? – Бродяга изменился в лице и грозно посмотрел на меня, а я запаниковала.
Бродяга подошел ко мне и схватил за волосы.
– Давай! Повтори! – прорычал он.
Я смотрела ему в глаза: меня целиком сковал страх.
– Вы – ущербные сволочи! Доволен?!
Он еще сильнее дернул меня за волосы, а потом потянул за руку и сорвал браслет. Затем толкнул в грязную лужу. Брызги попали мне на лицо, на волосы…
– В следующий раз держи язык за зубами, овца! – добавил он и вместе со своей бабой и девкой направился в неизвестном направлении.
Я привстала и принялась вытирать глаза. Грязь смешалась с солеными слезами, которые продолжали катиться из глаз. Браслет… Господи, самое ценное, что у меня осталось от моего дорогого дедушки…
Сжавшись в комок, я истерически зарыдала. Такой жалкой я не чувствовала себя никогда. Голова кружилась от мерзких запахов, желудок сводило от жажды и голода. Душа просто разбита на мельчайшие осколки. Я не смогу здесь жить… Нет, точно не смогу. А когда вернусь в Рибовски, что меня ждет? Я пропускаю последний школьный год и теперь могу забыть про красный аттестат. Отец больше не хочет меня знать. Мать свихнулась. Ни один человек не сумеет мне помочь. У меня никого нет.
– Ой, а что за красавица тут сидит? – послышался голос, который показался мне еще омерзительнее, чем у того бродяги.
Я подняла заплаканные глаза и увидела отвратного парня. По виду даже не смогла определить, сколько ему лет.
– Ты кто такой?! Вали отсюда к чертовой матери! – сказала я и быстро встала с земли.
– Чего злишься? Откуда такая красивая? – Он улыбнулся и выгнул бровь. – Пойдем ко мне, у нас с другом коморка есть.
– Вау! Всегда мечтала о таком предложении! Пойти в коморку к двум бродягам и оказаться изнасилованной в лучшем случае! – Я истерически расхохоталась, но парень совершенно серьезно посмотрел на меня.
– Давай, соглашайся, чего я с тобой церемониться буду! – Ублюдок схватил меня и попытался оттащить в сторону, но я толкнула его, схватила камень и со всей силы дала уроду по морде.
Пока он невнятно материл меня, я дала деру. Сама не понимаю куда, но просто побежала что есть мочи, отчаянно умоляя небеса, чтобы все это закончилось…
В Алегрии невозможно жить. Не зря говорят, что здесь полно преступников и маньяков. Ко мне за два дня успело пристать столько гадов! Даже страшно представить, что было бы, если бы у меня не получалось защищаться и убегать. Нет, лучше я сама покончу с собой, чем меня кто-то убьет и тело выкинет в канаву.
Остановившись возле здоровенных бочек, я увидела, что вокруг валяется уйма разбитых бутылок. Сердце колотилось с бешеной силой, я взяла острый осколок и отошла в сторону, плюхнувшись прямо в грязь.
В голове прокручивались моменты из прежней жизни. Все, о чем я мечтала. Чего хотела добиться. Разве я думала, что окажусь тут? Я часто твердила о ничтожности местных обитателей, а теперь сама оказалась одной из них. Да, правило бумеранга работает. Теперь я в этом убедилась. И кто меня тянул за язык? Зачем я говорила про чертову Алегрию?
Я подняла голову и ощутила мелкие капли дождя. Небо затянуто серыми облаками. Удивительно, но вокруг ни души. Наверное, сейчас все попрятались во всевозможные укрытия.
Я всегда любила дождь. Любила гулять и чувствовать на коже прохладную влагу. Для меня это и правда любимая погода. Не так-то плохо прощаться с жизнью именно тогда, когда он идет. В ней больше нет смысла. Я не смогу прожить здесь год. Такие условия не для меня. Я искренне хочу верить, что существует мир, в который попадают все умершие люди.
Дедушка мне в детстве рассказывал, что на небесах у каждого есть свой дом. Однажды все члены семьи там встретятся.
Заждался, дедуль? Хотя вряд ли. Ты хотел для меня другой жизни. Только вот я уже ничего не хочу. Искренне надеюсь, что сказочный дом существует и ты меня ждешь. Мы встретимся – и все будет как раньше. Как в детстве…
Я поднесла стекло к венам и сделала надрез…
Я почувствовал, что меня кто-то бьет по щекам. Открыв глаза, увидел Аишу. Она испуганно смотрела на меня. Если честно, на минуту мне показалось, будто все, что произошло в лесу, было сном. Но, привстав с земли, я обнаружил, что неподалеку сидит Кристина, бледная и совершенно изможденная.
– Что… как… – пролепетал я, запинаясь.
Кристина подняла на меня глаза. Я понял, что с ее ногой дело обстоит в разы хуже. Вероятно, какая-то зараза попала в рану.
– Как ты? – прохрипел я.
– А ты не видишь? – безжизненным голосом ответила девушка.
Аиша села напротив меня и вздохнула.
– Я нашла вас обоих без сознания. Вы что, наткнулись на охрану Рибовски?
Кристина кивнула и шмыгнула носом.
– Я знала, что ничего не получится. Мы никогда не выберемся отсюда.
– Да пусть идут лесом, подонки! – выпалил я и встал. – Мой брат там! Он смог выбраться. Почему мы не можем?!
Аиша устремила на меня взгляд.
– Откуда тебе известно? – неуверенно спросила она.
– Что?
– Ты все вспомнил? – Она замолчала и продолжила изумленно смотреть на меня.
– Ничего я не вспомнил. Кристина общалась с моим близнецом и все мне рассказала. Стоп, а ты откуда знаешь?!
Девушка вздохнула, пожала плечами и посмотрела куда-то вдаль.
– Приходила та девочка без руки вместе с мужчиной. Оказывается, они друзья твоего брата. А чувак еще год назад с ним столкнулся.
– Черт! – выкрикнул я, схватил булыжник и со всей силы швырнул в сторону. – Почему она была знакома с моим братом?! – указал я на Кристину. – И не только она?! Почему его видели все, кроме меня!
Злость просто зашкаливала. Злость на жизнь и гребаную несправедливость. Мы с братом находились практически рядом, однако ни разу не пересеклись. Я умирал от мыслей, погибал от того, что не встретил никого из своей семьи. А оказывается, самый близкий человек был рядом.
Как же ненавижу все это!
– Эдвард, успокойся! – Аиша подошла и ладонями обхватила мое лицо, посмотрев в глаза. – Ты найдешь его, слышишь?! Все будет хорошо.
– А если нет? – Я почувствовал, как навернулись предательские слезы. – А вдруг его убьют? А если он не вернется? А я так и не смог увидеть его!
Кристина ухмыльнулась, и я уставился на нее.
– Посмотри на себя в зеркало. Он точно такой же. Только посопливей. Ты сказал о том, что я не в твоем вкусе, а тот начал клинья ко мне подбивать.
Аиша нахмурилась.
– Они и правда так похожи?
– Абсолютно. Даже не отличишь, если бы не цвет глаз. Думаю, Эдвард удивится, когда увидит Терри. Если ему повезет.
– Рот закрой! – резко сказал я. – Я пойду в чертов Рибовски и найду его.
– Эд, не сейчас! Если тебя засечет охрана, тебя либо застрелят, либо посадят. – Аиша взяла меня за руку и крепко сжала мои пальцы.
Я оттолкнул девушку и отошел в сторону.
– А мне есть что терять?! Я должен сидеть здесь и ждать у моря погоды? Мне плевать на свою жизнь. Я хочу найти брата!
– Погоди! Этот мужчина – Армо… и девочка ждут его возвращения. Они и тебя искали. Сейчас они в центре Алегрии, мы вернемся туда и поговорим с ними. Узнаем подробности. Терри обещал им помощь.
– Я один схожу. Не надо меня сопровождать. Побудь лучше с Кристиной, она вон еле живая. Куда идти?
– Они живут в самом центре на берегу. За большой черной хижиной есть склад из бочек, там они и обитают. Думаю, ты не заблудишься. Только будь осторожен, Эдвард… – Она двинулась ко мне, чтобы приобнять, но я развернулся и быстро направился в нужном направлении.
Я-то радовался, что девица не будет присутствовать в моей жизни, а теперь все заново. Будто и не уходил. Когда же это закончится?!
Мне было хорошо в лесах Рибовски! Как тяжело возвращаться в ад. Хочется зажать уши, закрыть глаза, заткнуть себе нос, лишь бы ничего не ощущать. Если я после смерти попаду в ад, буду только рад: там наверняка куда лучше, чем здесь, я уверен.
Я прибавил шагу, спустя минут двадцать увидел, что на берегу сидит девушка с длинными светлыми волосами. Видел лишь ее профиль – и то размыто, благодаря «прекрасному» зрению. Я зашагал медленнее, но почти перешел на бег, когда различил что-то красное на ее руках.
Она пыталась вскрыть себе вены осколком стекла. Даже моя черствая душа не выдержит такое зрелище. Не могу пройти мимо человека, который собирается покончить жизнь самоубийством. Под моими ногами хрустнула ветка, и незнакомка повернулась, устремив на меня взгляд синих глаз.
