Улицы Парижа припорошило снегом. Это большая редкость для города. Легенда гласит, что если во Франции в канун Рождества пойдет снег, то будущий год будет счастливым: именно поэтому жители ликовали и всей душой настроились на празднование.
В роду Филиссы были русские корни, так что в ее семье привыкли отмечать традиционный для России праздник – Новый год. Многочисленные родственники собирались вместе и устраивали себе зимние каникулы. Как правило, дедушка всегда присоединялся к торжеству. И этот раз не стал исключением.
Филисса сидела в своей комнате на двуспальной кровати, застеленной рождественским постельным бельем. Она обвила руками свои ноги и устремила взгляд в зеркало с лампочками, которое стояло напротив. Вид у Лиссы был, мягко говоря, не очень. После похода к Эдварду она окончательно разочаровалась и не понимала, что делать дальше. Сказать родителям о беременности – все равно что решиться на самоубийство. С ранних лет отец беседовал с ней на тему того, что сперва девушка должна получить достойное образование и только потом заводить семью и рожать детей. Лисса также понимала, что аборт сделать здесь не получится: во Франции нужно присутствие одного из родителей, раз она несовершеннолетняя. Кроме того, с ней будет разбираться полиция, так как подумают, что любовью она занималась с человеком, достигшим восемнадцати лет.
Лиссу выворачивало от мысли, что придется через все это пройти. Но еще больше становилось плохо по другой причине: что, если она выносит ребенка? Тогда она станет матерью-одиночкой в шестнадцать. Можно сразу положить крест на свою жизнь.
Она понимала, что единственный человек, который сможет ее понять и помочь, – дедушка. Она трясущейся рукой взяла телефон и набрала его номер.
– Алло! Лисенок, привет! – раздался радостный голос.
Филисса улыбнулась. Она шмыгнула носом и приготовилась говорить.
– Дедуль, привет. Ты уже собрался?
– Да, конечно! Я хотел прилететь дневным рейсом, но твой отец – очень настырный парень, говорит, мол, вызову личный самолет, сиди и жди. Ну вот, теперь жду! – Дедушка усмехнулся.
– Дедуль… У меня есть одна новость. Давай ты не будешь прилетать в Париж, а? Можно лучше я к тебе в Рибовски? А родным скажем, что у тебя появились срочные дела, из-за которых ты не можешь их навестить. Это очень важно, поверь.
– Лисса, что случилось? – встревожился дедушка.
– Не по телефону, деда. Вопрос жизни и смерти. Родители не должны знать.
– Ты меня доведешь, Филисса! Нельзя так пугать пожилого человека. Хорошо, я сейчас позвоню твоему отцу. Тогда собирай вещи. Скажем, что просто позже прилетим.
– Спасибо тебе огромное. Я тебя очень люблю. – Лисса снова шмыгнула носом и сбросила звонок.
Она встала с кровати, подошла к шкафу и начала поспешно кидать в чемодан одежду.
Филисса прилетела ночью в Рибовски, и, конечно же, сразу «радовать» дедушку такой новостью она не стала. Когда она приехала в особняк, они лишь обнялись, перекинулись парочкой фраз и разошлись по комнатам, решив отложить важный разговор на потом. Целую ночь Лисса ворочалась в кровати: ее всю сдавливало от волнения.
Встав с утра пораньше, Лисса направилась в столовую. В кухонной зоне два повара уже вовсю готовили завтрак.
– Доброе утро, – с улыбкой произнесла девушка.
– С добрым утром, Филисса! Рада вас видеть, – ответила женщина средних лет. – Что будете на завтрак? У нас сегодня омлет с беконом и зеленью, овсяная каша с орехами и медом или же салат «Цезарь». Чуть позже будет готово еще несколько блюд.
– Нет, мне ничего не нужно, спасибо! – Лисса села за стол и посмотрела в панорамное окно, из которого виднелся декоративный водоем. – А хотя… подождите! Принесите мне, пожалуйста, молочный улун с мятой. А дедушке – капучино с корицей, он уже скоро проснется.
– Я вас поняла. – Женщина кивнула и направилась на кухню.
Лисса несколько минут продолжала смотреть в окно, наблюдая, как ледяной ветер шатает ветки елей в разные стороны. В столовой горели ароматические свечи с запахом ванильной сдобы. У стены расположился камин. Лисса села прямо напротив него и закинула в него пару хворостинок.
Именно такая домашняя и волшебная атмосфера всегда царила в доме дедушки. Лиссе так хотелось, чтобы не было никаких проблем. Просто находиться здесь, праздновать Рождество, Новый год и не думать о взрослых проблемах. Она же обычный подросток, который совершенно необдуманно и раньше времени полез туда, куда не надо.
В столовую зашел дедушка в пижаме. Вид у него был совершенно беззаботный, похоже, он забыл, что внучка приехала не просто погостить. При виде Лиссы он сразу же напрягся и вздохнул.
– Доброе утро, лисеныш. Как спалось? – Дедушка сел за стол и потер глаза.
Лисса встала с пола и села напротив дедушки.
– Если честно, не очень. – Она сглотнула, пытаясь сдержать рыдания.
– А давай ты не будешь мучить ни меня, ни себя. Говори, что у тебя случилось, иначе я умру от переживаний. Не будем тянуть. – Дедушка оперся подбородком на руки, устремив взгляд на внучку.
Филисса нахмурилась и сжалась, боясь произнести хоть слово.
– Дед, в общем… такое дело… – еле выдавила она.
– Доброе утро! Молочный улун с мятой и капучино с корицей. – Служанка зашла в комнату с подносом и поставила горячие напитки на стол.
– Да-да, Виктория, спасибо! – Дедушка улыбнулся. – Завтрак пока не несите, оставьте нас.
Виктория поспешно удалилась.
– Продолжай, я слушаю, – произнес дедушка, посмотрев на Филиссу.
– Я тебя умоляю, только не ругай меня. Я не выдержу. Мне ужасно плохо. – В глазах Лиссы сверкнули слезы. – Я беременна, – тихо добавила она и зажмурилась, боясь увидеть реакцию дедушки.
Тот убрал руки от подбородка и приоткрыл рот. Похоже, он ожидал чего угодно, но только не этого. Несколько секунд он смотрел на внучку, а потом шумно выдохнул. Лисса приоткрыла один глаз.
– И кто же отец? – выпалил дедушка.
Лисса опустила голову, думая о том, нужно ли говорить или нет.
– Дед, я скажу, но пообещай, что не пойдешь к нему и не будешь устраивать разборки.
– Что? Он, значит, рядом живет?
– Это Эдвард Ривман.
Лицо дедушки искривилось в удивленной гримасе. Он встал из-за стола и провел ладонью по лбу.
– Черт, даже не представляю, что говорить. Если о беременности узнает твой отец, он просто закопает тебя, Лисса.
Из глаз Лиссы закапали слезы, и она быстро вытерла их.
– Точно. Поэтому я приехала сюда. Послушай… – Она поспешно встала из-за стола и посмотрела на дедушку, который был значительно выше ее ростом. – Это случайность. Я не хотела. Я еще слишком мала для таких дел, но я тогда напилась… и он тоже. Мне очень стыдно… Никогда не пила, а тут решила – и вот итог. Ему, конечно же, не нужен ребенок, а я не понимаю, что мне делать. Я не хочу рожать в шестнадцать от человека, которого даже не люблю. Но когда я была у гинеколога около полугода назад, врач меня предупредила, чтобы я была аккуратна… в сексе. Беременеть нужно только тогда, когда я буду готова. Аборты нельзя делать, велик риск того, что позже не смогу иметь детей.
Дедушка схватился за сердце и плюхнулся на стул.
– Дед, дед! Тебе плохо? – испугалась внучка.
– Нет, все нормально.
А потом вдруг выпалил:
– Хотя нет, ни черта не нормально! Я не буду тебя ругать, Лисса. Каждый совершает ошибки. От того, что я сейчас буду орать на тебя и проводить часовые лекции, ничего не изменится. Как же нам быть… – На пару минут повисла гробовая тишина, которую нарушал лишь хруст веток в камине. – Ступай в свою комнату и отдохни, ты ведь плохо спала. Мне нужно подумать. Хорошо?
– О чем подумать, дед? – Лисса сморгнула надоедливые слезы.
– О чем, о чем… – Дедушка встал из-за стола и побрел к двери. – Обо всем, – добавил он и вышел из комнаты.
Лисса закрыла глаза и положила голову на стол.
Я так и не смогла покончить с собой. Да, пожалуй, это было самым простым решением. Искренне верила, что на том свете меня будет ждать дедушка, но затем подумала, что он даст мне хорошую оплеуху и назовет слабовольным ничтожеством. Именно он учил меня стойкости на протяжении долгих лет. Именно он всегда говорил, что любую проблему можно решить.
Дедушка смог передать мне стальной дух и умение справляться с жизненными ситуациями, не обращая внимания на сложности.
Я навсегда запомнила эти слова, которые он говорил. Вот и теперь у меня появилось желание жить и побороться с мерзким местом. Алегрии меня не сломить. Я сломлю ее.
Удивительно, но я смогла урвать себе жилище. Да, я поселилась в гараже, но, знаете ли, в Алегрии гараж считается целой квартирой. Люди живут в жутких условиях на улице годами, а у меня есть крыша над головой. Как я выбила себе гараж? Там тусовалась наркоманка, которая сдохла от ломки. А я быстрее всех успела занять жилище. Что поделать, хочешь жить – умей вертеться. Что касается еды: мне не приходится есть тухлятину и поджаренное зверье в Алегрии. И это уже счастье. Если честно, однажды я была вынуждена кое-что попробовать, но меня потом рвало так, что все кишки буквально вылезли наружу. Спасибо родителям, что я миловидная. За счет смазливой мордашки мне легко склеить любого местного бродягу. Один из них каждый день добывает для меня хлеб. Не понимаю, почему все не могут так делать? Я не сую нос в Рибовски. Я хочу честно отсидеть здесь год и вернуться с гордо поднятой головой. Власти думают, что я умру. Не тут-то было, подонки.
Я вышла из гаража и вдохнула свежий запах… помойки. А так хотелось сказать, что-то другое, черт. Но в Алегрии по-другому не может быть – и ничего не поделаешь. Выглядела я ужасно. Одежда превратилась в грязные лохмотья, поэтому приходилось искать другие варианты. В итоге я обнаружила серый балахон, который практически не вонял. Он, наверное, казался убогим, но, увы, здесь уже не до хорошего.
Сев на подобие скамейки, я посмотрела на местных. Каждый занимался своим делом. Я успела в какой-то мере привыкнуть к этой атмосфере, как бы странно это ни звучало. В Алегрии начинаешь смотреть на мир совершенно под другим углом. Я будто бы сняла розовые очки. Тут все иное.
Другая планета.
Из-за поворота показалась женщина с девчонкой. Та самая сволочь, мужик которой отобрал у меня браслет месяц назад! Я переживала из-за грабежа чуть ли не каждый день: ведь дедушка так старался, когда делал мне подарок. Будь это безделушка из бриллиантов, я бы не особо жалела. Но с браслетом – не тот случай. В прошлый раз я не смогла постоять за себя и оказалась слабачкой, но все меняется.
Я встала с лавочки и направилась в их сторону. Преградила путь мерзкой бабе, и мой взгляд упал на ее левую руку. А вот и браслет! Стерва клянчила его вроде как для ребенка, но в итоге напялила на себя. Ну не оборзела ли?
Я посмотрела в ее бесстыжие глаза. Баба меня сразу узнала.
– Привет, мерзавка, – твердо сказала я. – Как живется с моим браслетом?
Она нахмурилась и сунула руку в карман.
– Девушка, вы кто? Отойдите, мы торопимся. – Баба оттолкнула меня и побрела вперед.
– Черта с два, мразота! – Я схватила ее за волосы и потянула к себе.
Она отвратительно завизжала. Можно было подумать, что режут свинью.
– Отпусти маму! – заверещала девчонка.
– Малая, не обессудь, но твоя мамка реально та еще овца. – Я улыбнулась и еще сильнее схватила бабу за волосы, притянув ее к себе почти вплотную.
Она начала отмахиваться обеими руками. Я перехватила ее запястье и сорвала браслет. Потом толкнула ее в грязную лужу, как в прошлый раз сделал со мной ее муженек.
– Никогда! Не бери! Чужое! – Я плюнула в нее, поморщилась и направилась в гараж.
Возле него стоял парень, который, к моему удивлению, был очень даже симпатичный. Серые широкие брюки, такого же цвета теплый свитер. Темно-русые волосы ниспадали на лоб. Он устремил на меня свой взгляд, на губах заиграла улыбка.
– Ты еще кто такой? – рявкнула я и посмотрела в его светло-голубые глаза.
– Если честно, хотел тебя остановить, пока не понял, что женщина у тебя что-то украла. Жестко ты с ней. – Он усмехнулся и протянул мне руку. – Меня зовут Элой.
Я прищурилась и ответила на рукопожатие.
– Филисса. Ты неплохо выглядишь для Алегрии. Новенький, наверное?
– Ты тоже ничего. Поэтому и привлекла мое внимание, – ответил он. – Я в Алегрии около полугода. Твой гараж, да?
– Мой. – Я гордо подняла голову.
Черт, нашла чем хвастаться.
– У меня тоже гараж. Он недалеко. Странно, что мы раньше не виделись.
– Я здесь недавно. Раньше обитала в другом месте, просто случились кое-какие обстоятельства… – Я уставилась себе под ноги, вспомнив о том, что месяц назад встретила Эдварда Ривмана.
– Недавно – и успела отжать гараж? Мои восхищения, Филисса.
Я улыбнулась. В воздухе повисла неловкая пауза.
– Сколько тебе лет, как ты попал сюда? – наконец выпалила я.
– Если хочешь, пойдем ко мне в гараж, и я расскажу.
– Пошли лучше в мой, стоим ведь напротив.
– Чаем напоишь? – хохотнул парень.
– Конечно, и тортом накормлю. У меня ведь тут такой выбор, такой выбор!
Элой последовал за мной, и мы уселись на кровать, сделанную моими руками.
– Мне двадцать четыре года. Я раньше преподавал геометрию в лицее «Гринберг». Может, слышала о таком?
После такого заявления я аж рот приоткрыла. Ничего себе! Во-первых, я думала, что парень моложе. Во-вторых, он мог бы быть моим учителем!
– Обалдеть! – воскликнула я. – Я училась в «Гринберге» начиная с сентября этого года.
Элой снова улыбнулся. Его, похоже, вообще ничего не удивляло.
– Школьница, значит? Думал, ты старше.
– А я думала, ты младше! – Я повысила тон и фыркнула.
Он пожал плечами, а потом провел рукой по волосам.
– Нам определенно надо меньше думать. И как же ты сюда попала в столь юном возрасте? Неужто преступница?
– Давай-ка ты рассказывай сперва! Симпатичный молодой препод. Тут что-то неладное. Маньяк? Педофил? Мутил с ученицами? Может…
– Тихо! – Парень совсем развеселился. – Утихомирь фантазию, Филисса. Не маньяк, не педофил, с ученицами не мутил. У меня просто сгорел дом в Энцо. Еще я попал в аварию, в мою машину врезался местный депутат, но вину повесили на меня. Он не сильно пострадал, лишь несколько переломов. Такая вот история. И этот же депутат решил отправить меня сюда на исправительный срок.
– Власти Рибовски меня просто убивают! Они не имеют права так поступать.
– Имеют. Таковы правила. Я давно знал, что нужно сваливать из города, но что-то постоянно держало. Ну и досиделся, теперь отбываю срок.
– И как долго тебе еще?
– Год.
– О! А мы с тобой примерно в одно время освободимся.
Он прищурился, посмотрев на меня.
– Какой у тебя срок?
– Год. Подожди! Я еще не закончила. А жена, дети… у тебя их нет?
– Фили, мне двадцать четыре, а не тридцать четыре. Господи, какие еще дети? – Элой привалился к стене гаража и поджал губы.
– Эй, что еще за Фили? Можешь меня Лисса называть.
Элой встал с кровати и сделал пару шагов, изучая гараж.
– Будешь Фили. А у тебя, значит, тоже нет мужа и детей? – с иронией спросил он.
После фразы про детей в груди что-то очень сильно кольнуло, будто открылась старая рана. Я опустила глаза и сцепила пальцы в замок.
Филисса лежала в своей комнате, уткнувшись лицом в подушку. Целый день она ждала, когда дедушка скажет хоть слово. Она не понимала, почему он медлит, и поэтому чувствовала себя просто ужасно.
В дверь раздался стук.
Лисса поспешно встала с постели и побежала открывать дверь. На пороге стоял дедушка, в руке он держал поднос с чаем и зефиром.
Дедушка добродушно усмехнулся.
– Я зайду?
Внучка улыбнулась ему в ответ и кивнула головой. Он поставил угощение на стол и присел в кресло.
– Попей чайку, Лис.
Филисса устроилась в соседнее кресло и сделала глоток горячего напитка.
– Слушай, может, не надо избавляться от ребенка? – Дедушка замялся и посмотрел на внучку. – Да, твои родители будут в ужасе, но ведь ты можешь переехать ко мне. В конце концов, мы не бедные люди, у меня много обученного персонала. Тебе помогут с малышом. Тебе не придется круглосуточно возиться с пеленками. Продолжишь учиться, поступишь в университет. Сложно же поначалу, а потом ребенок вырастет… вот и считай – тебе новый друг, который всегда будет рядом. – Дедушка улыбнулся и помолчал. – Наверное, Эдвард тоже еще одумается. Он же столько лет любит тебя. Он просто мальчишка, который плохо понимает степень ответственности. Конечно, он испугался, поэтому так отреагировал. А у вашего ребнка, так или иначе, будут прекрасные гены. Эдвард из хорошей семьи, сам он очень красивый. А так: избавишься от будущего ребеночка, а потом в тридцать захочешь – и не сможешь… представляешь, какой это ужас? Ты будешь проклинать себя, Лис.
Внучка внимательно смотрела на дедушку, прокручивая в голове каждое его слово. Он встал с кресла и поцеловал ее в макушку.
– Знай, я приму любое твое решение. Ведь это твоя жизнь, лисеныш. Ты не глупый человек. Даю тебе ночь подумать, наутро скажешь мне, что решила. Ладно?
– Да, дедуль, – тихо ответила девушка.
Он направился к выходу, закрыв за собой дверь.
Ночью Лисса бродила по комнате, пытаясь понять, что ей вообще делать. До прихода дедушки она была уверена, что готова поехать в больницу и сделать аборт. Но теперь в ее душе что-то затрепетало. Ей стало настолько жутко от своих мыслей.
Аборт не аннулирует беременность, он сделает тебя матерью мертвого ребенка. Лисса и правда чувствовала, что очень сильно пожалеет об этом. Если бы все произошло с Терри, скорее всего, она бы точно оставила малыша. Когда она вспоминала, что отец ребенка – Эд, ей сразу становилось не по себе. Хотя, с другой стороны, какая разница кто. Главное, что она мать. Да, безумно печально, что так получилось, но это жизнь, она не всегда бывает идеальной и гладкой.
До утра она не сомкнула глаз. Сидела на кровати и плакала. Перед внутренним взором поплыли картины из будущего: какой ее малыш будет красивый, как она будет учить его разным навыкам… Лисса подумала, что именно он станет тем человеком, который будет любить ее всю жизнь просто за то, что она есть. И как же ей стало тепло на душе…
Филисса поспешно встала с кровати, выбежала в коридор и поспешила в комнату дедушки. На часах было шесть утра.
Открыв дверь, Лисса обнаружила, что дедушка не спит. Он сидел в кресле и курил сигару. При виде внучки встал и посмотрел на нее, ожидая ее слов.
– Дедуль, я оставлю ребенка, – сквозь слезы уверенно сказала она.
На глазах пожилого мужчины тоже навернулись слезы. Он подошел к внучке и крепко обнял ее.
– Филисса? Ты чего? – Через воспоминания пробился голос Элоя.
Я уставилась на парня.
– Задумалась просто. Мне восемнадцать, у меня нет ни детей, ни мужа. – Я улыбнулась и отвела взгляд в сторону.
Послышался глухой стук, будто кто-то что-то кинул в гараж. Мы с моим новым знакомым переглянулись и нахмурились.
– Что это? – спросил он и быстро направился к выходу. Я последовала за ним.
Очутившись на улице, мы увидели возле входа камень, к которому резинкой был прикреплен клочок бумаги. Элой взял камень и открепил листок, протянув мне.
Я разгладила лист и начала читать.
