Перед моими глазами мелькал ярко-оранжевый свет от догорающих угольков. Холодный ветер развевал волосы и впивался в кожу. Хуже Алегрии может быть только зимняя Алегрия. В это время здесь выживает далеко не каждый. Люди заживо замерзают, умирают от разного рода бронхитов, пневмоний и прочих гадских болезней. Мало кто в состоянии найти укрытие и одежду, чтобы хоть как-то утеплиться. Пожалуй, самое жалкое зрелище – это дети, которые погибают от обморожений. Но, увы, всем не поможешь. Но крохи не виноваты, что были рождены в омерзительных условиях. Хочется просто прикончить мразей, которые еще и размножаться пытаются. Какого черта, Господи?!
Всем лишь бы получить какое-то удовлетворение, а о том, что делать с плодами удовлетворения, никто не в силах подумать.
– Эй, Эдвард, ты чего не спишь? – раздался звонкий голос Кристины.
Я повернул голову и увидел, как девушка привстала и устремила взор на меня.
– Да не спится что-то, – ответил я и подкинул в костер пару сухих веток.
Кристина пододвинулась ближе к огню, протянув к нему озябшие ладони.
– Как же холодно… – взвыла девушка. – Как тут вообще можно жить, кажется, я скоро не выдержу. Слишком тяжело.
– Как нога, кстати?
Она попыталась встать, но внезапно поморщилась и села обратно.
– Опять побаливает и немного воспалилась. Я думала, что обошлось, но, похоже, нет. Мне страшно, что это может быть инфекция… В Алегрии даже вылечиться от чего-либо невозможно. Один вариант – просто взять и сдохнуть.
Позади нас послышался кашель, а потом из-под горы тряпок и старых курток показалось милое заспанное детское личико.
– А что, уже утро? – протянула Риана и зевнула.
– Нет, солнышко, отдыхай. Еще долго до рассвета, – ответил я, посмотрев на малую.
– А чего вы тогда болтаете? – Риана встала и поковыляла к нам, устроившись рядом со мной.
– Мысли сжирают, – коротко сказал я и опустил глаза.
Кристина шмыгнула носом.
– Здесь больше делать-то и нечего. Только думать. Постоянно. И что же сейчас в твоей голове? – Кристина прищурилась и внимательно посмотрела на меня.
– Никогда не любил рассказывать никому о том, что меня тревожит, но теперь не могу молчать. Раз уж вы спрашиваете. Меня доконала ситуация с Филиссой. Я вообще в принципе до сих пор не верю, что она тоже в Алегрии. А после встречи с ней и вовсе душу рвет. – Я провел руками по волосам и тяжело вздохнул.
– Ты все еще любишь ее? – с грустью произнесла Риана и привалилась ко мне.
На моих губах появилась грустная улыбка. Не знаю, что и ответить. Лисса – самый странный человек в моей жизни. Ее поступки совершенно непонятны. Ее характер – просто какой-то взрыв.
– Не пойму, – прошептал я. – Если бы вы только знали, как я жалею о прошлом. Я настолько сильно не ценил маму, отца, Терри… И все из-за нее. Начиная с момента знакомства Лисса не давала мне покоя. Мысли были заполнены только ей. Нутро разрывалось из-за того, что она не питала ко мне взаимных чувств. Ссорился с родителями, орал на Терри, чтобы отвалил от меня, но только сейчас я понимаю, каким был идиотом. Из-за девушки, которой на меня плевать, я обижал самых близких людей. Отказывался с ними общаться. А сейчас бы все отдал за то, чтобы увидеть их. Как бы я хотел поговорить с братом. Мы ни черта не ценим! Живем в доме в окружении семьи, но порой обижаем родных и тоскуем из-за тех, кому до нас и дела нет. Из-за тех, кто, возможно, и не вспоминает о нас. Так не должно быть. Это неправильно. – Я почувствовал, что едва не плачу. Что за сентиментальность?! Ненавижу сопли!
– Почему она никогда не обращала на тебя внимания? Может, это самообман, как думаешь? Она же, в конце концов, переспала с тобой. Значит, могла что-то чувствовать!
– Нет. Она нажралась, как свинья, и ничего не соображала. Да и я, между прочим, тоже. Не будь я тогда пьяный, никогда бы не стал с ней спать. Я ее слишком любил и уважал, а тут просто грязный и пьяный секс. Омерзительно. Еще и итог какой. Я буду до конца жизни себя винить в том, что случилось. Не представляю, что делать дальше. Вот правда, что?.. Кого любить? Чем заниматься?! Сотни вопросов, на которые нет ответов. Но это ничто по сравнению с тем, что я, наверное, никогда не увижу брата.
В глазах Кристины сверкнули слезы.
Несколько секунд я смотрел на нее, а потом из уст вырвалось:
– Что такое? Почему ты плачешь?
– Он ведь не вернется, – закрыв рот ладонью, произнесла девушка.
Риана приподняла голову и испуганно уставилась на нас.
– Не вернется?! – воскликнула девчушка. – Как это не вернется? Он обещал!
– И он бы сдержал обещание, Риана… Если бы выжил. – Я сглотнул ком в горле. – Вы сами верите во все это? Прошло несколько месяцев. Месяцев, а не дней, понимаете? Его либо убили на границе, либо пристрелили где-то в Рибовски. А может, в тюрьму посадили. Мы не увидим его больше. Ждем каждый день чуда, но его нет.
Ри вскочила на ноги и злобно посмотрела на нас.
– Неправда! Он вернется! – выкрикнула она.
– Риана, пожалуйста, успокойся, – попыталась утихомирить ее Кристина.
– Вы не верите, но я буду верить! У меня забрали дядю Армо, но Терри я не позволю забрать. Если бы не он, я бы до сих пор была с теми людьми, которые меня били и унижали. Он спас меня, а я буду верить в него! Он сильный и обязательно вернется, ясно?! – прорыдала Ри и бросилась прочь.
– Риана! – выкрикнул я, но девочка не хотела меня слушать.
Я не собирался ее догонять. А смысл? У ребенка характер – не дай бог. Что-то доказывать или убеждать – совершенно бессмысленно.
– В ней столько надежды и силы, хоть отбавляй. Если честно, я ей завидую, ведь за время проживания в адских условиях я превратилась во что-то гораздо худшее. У меня нет веры вообще ни во что. – Кристина взяла еще одно одеяло и принялась заматывать ноги. – Ну почему же так холодно… – прохрипела она.
Я поднял голову и увидел одну-единственную звезду, которая светила прямо над нами. Около минуты я глазел на нее. В памяти всплыло детское воспоминание…
Терри всегда загадывал желание, когда видел одну звезду на небе. Он верил, что если желание заветное, то оно точно сбудется. Конечно же, я всегда смеялся над братом и твердил, что это полнейший бред, но… Но все меняется.
Пожалуйста, пусть мой брат будет жив. Мне ничего не нужно, только бы увидеть его живым и сказать, как я его люблю.
Гюстав стоял возле Анастасии: они оба читали записку. Спустя пару секунд бывшие супруги посмотрели друг другу в глаза, затаив дыхание.
– И ты хочешь сказать, что это снова прикол?! – грозно спросила Анастасия. – Гюстав, с нами кто-то ведет совсем нешуточные игры, а ты воспринимаешь все так, будто бы записочки ребенок от скуки подкидывает! Ты понимаешь, что здесь что-то явно неладно? Ты не разрешаешь мне звонить Филиссе, запретил выезд из Франции. А не пошел бы ты к чертовой матери?! Я понятия не имею, что с моей дочерью, а ты воспитательные меры включаешь. Или мы сегодня же летим в Рибовски, или я буду действовать по-другому. Не намерена больше это терпеть!
Анастасия начала ходить по комнате из угла в угол, размахивая руками. Ее лицо побагровело от возмущения. Гюстав тем временем сел на черный кожаный диван и продолжал внимательно изучать почерк того, кто написал странное послание.
– Ты долго будешь молчать?! – Анастасия подошла к нему и вырвала бумажку из рук. – Чего ты пялишься? Надо не перечитывать идиотскую чушь, а лететь в Рибовски!
– Да подожди ты! – выкрикнул он. – Я не могу понять, кому это нужно.
– Ты меня слышишь вообще?! Я наплевала на твои запреты и сегодня звонила Филиссе, ее телефон выключен! У нас нет информации о том, что с ней, а тут еще вдобавок какой-то псих шлет нам неадекватные записочки. Ты за дочь хотя бы переживаешь?!
– Переживаю! Еще как! Довольна?! Но ты со мной не полетишь. – Гюстав встал и направился в кухонную зону, чтобы налить себе воды.
– Чего?! – выкрикнула Анастасия. – Разбежался!
– Нет, это исключено. – Он резко развернулся и посмотрел ей в глаза. – Ты больна. Забыла? Твои приступы очень опасны. Во время них ты начинаешь говорить все что надо и не надо. У нас есть две тайны, которые мы унесем с собой в могилу. И если Филисса о них узнает от твоей гребаной второй личности, начнется самый настоящий хаос. Ясно?!
– А теперь выслушай меня. – Анастасия буравила Гюстава своими выразительными карими глазами. – Я полечу с тобой. Увижу, что с дочерью все нормально, и вернусь сюда. Никаких приступов у меня не предвидится! Если ты не замечал, они бывают пару раз в месяц. Прогресс налицо. Я борюсь с болезнью и знаю, что совсем скоро смогу окончательно победить недуг. Я хочу увидеть дочь – и увижу ее. Не надо здесь командовать, ты для меня бывший муж. Приказывать будешь своей нынешней особе. Через час вылетаем. – Она откинула назад волосы и уверенно направилась в свою комнату, чтобы собрать вещи.
Лежа в горячей воде, я понял, насколько счастлив. Черт побери, я счастлив из-за, мать его, воды! Люди определенно не ценят мелочей, которые окружают их ежедневно. Но стоит только мелочи исчезнуть, и они вдруг понимают, как ее не хватает и как без нее тяжела жизнь. За все время, проведенное в Алегрии, я напрочь забыл о том, что такое чистая вода и что значит хорошенько помыться. В колонии тоже не было удобств, поэтому мне уже начинало казаться, что я никогда не почувствую запах геля для душа и парфюма.
Бабушка сняла мне номер люкс в самом дорогом отеле Рибовски, и вот уже целый день я просто умираю от счастья и шестой раз посещаю ванную комнату. По-моему, нужно сходить еще раз десять, чтобы очиститься от грязи. Хотя порой складывается ощущение, что единственный способ смыть с себя следы Алегрии – просто содрать кожу.
Кстати, я уже успел привести себя в полнейший порядок. Купил одежду в своем фирменном стиле, который всегда всем нравился. За время моего отсутствия появилось столько новинок, что просто глаза разбежались. Я был в парикмахерской, где меня подстригли и сделали прическу. И я наелся до отвала, можно даже подумать, что желудок вот-вот лопнет.
Вы скажете: «Терри, какого лешего ты занимаешься ерундой, ведь тебе следовало давным-давно на всех скоростях света мчаться в Алегрию и спасать друзей?» Это я и собирался сделать сразу же, но появились сложности. Мы не можем просто так проникнуть на территорию и спасти каких-либо людей. Сперва нужно договариваться с властями, а в нашем случае – давать взятки. Бабуле придется нехило потратиться, но, как ни удивительно, она готова на что угодно. Вот что значит совесть сжирает. Но мне это на руку. Главная цель – вытащить из ада друзей и обеспечить им нормальную жизнь.
Даже не верится, что совсем скоро мы будем вместе. Наверняка Армо двести раз проклял меня за то, что я медлил. Ничего, думаю, он простит меня, когда я подарю ему «Ролекс». Однажды вечером мы долго обсуждали, что каждый из нас хотел бы получить, и Армо с уверенностью заявил, что когда снова разбогатеет, то купит новый «Ролекс».
Думаю, он определенно будет рад, ведь сегодня я как раз приобрел часы.
Открыв глаза, я очнулся от размышлений, выключил подсветку в джакузи, вылез из этого райского места, обмотался белым полотенцем и медленно побрел в комнату. Встав напротив большого зеркала, я начал внимательно вглядываться в свое отражение. Мне явно надо набрать вес, а потом усиленно трудиться в тренажерном зале. Алегрия нехило поиздевалась над моим телом. В каких-то местах выпирают кости, а в других виднеются шрамы, ссадины. Хотя это не настолько важно. Главное, что живой. Я смог пережить недавний ужас, продержался и не лишился рассудка.
– Терри! – окликнула меня бабушка, которая зашла в номер.
– Минуту! – ответил я и начал поспешно одеваться.
Напялив черные штаны и белую безразмерную толстовку, я бросился в гостиную.
– Ба, чего? – поинтересовался я.
– Все в порядке, через пару дней мы сможем поехать в Алегрию.
– Сколько?! – вырвалось у меня. – Я думал, мы сегодня туда отправимся!
– Терри, что я могу поделать? Я уже кучу денег вбухала! Но в очередной раз убедилась, что власти Рибовски абсолютно продажные и никчемные люди, аж противно. Раньше ехать нельзя, разрешение дадут через два дня. Ничего, ты столько ждал, поэтому пара дней для тебя вообще ничего не значит. Я вот зачем пришла: доделывай свои дела и отправляйся в «Гринберг». Поговори с директором и узнай, где твои документы. Нам нужно понять, куда тебя перенаправлять учиться, ведь ты мог получить красный аттестат, а в итоге тебе перепадет справка… Нужно доучиться и добиться своего, а потом спокойно поступать в университет.
После слова «Гринберг» в душе что-то кольнуло. В этот момент я представил лица тех, кто меня уже похоронил… Хм, наверное, весело будет.
– Ладно, – ответил я.
– Можешь прокатиться на машине. Я арендовала автомобиль, ты же в курсе? Бери ключи и езжай!
– Спасибо! – Я схватил ключи, надел кроссовки и направился к выходу.
Сев за руль машины, почувствовал еще больший кайф. У меня появилось странное ощущение: будто все, что я сейчас делаю, происходит со мной впервые. Как у маленько ребенка, который познает мир. Настолько теперь все кажется необычным, интересным, загадочным.
Ехать нужно около пятнадцати минут, поэтому я включил радио, откинул голову назад и расслабился. Музыка буквально окутала меня. Кто бы только знал, насколько тяжело жить без нее больше года! Наверное, буду месяц ее слушать не переставая. И я еще до фортепиано не добрался!
Подъехав к лицею «Гринберг», увидел толпу подростков. Практически каждого я знал в лицо – и поэтому сразу стало совсем не по себе. Хотя… хочу ли я, чтобы ко мне были прикованы все взгляды? Да, черт возьми! Я еще покажу, на что способен. Ривманы не сдаются. Открыв дверь машины, я вальяжной походкой направился к главному зданию, не обращая ни на кого внимания. Нужно было видеть это зрелище. Наступила полнейшая тишина: учащиеся разинули рты и уставились на меня. Двери отворились, и я вошел внутрь.
Каково же было мое изумление, когда я заметил Лею, которую сопровождал, вероятно, ее новый парень. Парочка о чем-то мило болтала и успевала обмениваться поцелуями. Конти громко рассмеялась, но при виде меня споткнулась и даже выронила учебники. Я невольно усмехнулся и прошел мимо.
– Терри?! – выкрикнула она.
Проигнорировав ее, я продолжал идти вперед, направляясь к кабинету директора.
– Стой! – Она догнала меня и преградила дорогу.
Сказать, что Лея была ошарашена, – ничего не сказать. Она таращилась на меня своими большими глазами, в которые я и влюбился в свое время. Правда, сейчас чувствую лишь ненависть по отношению к бывшей девушке.
Даже противно стоять рядом с ней.
– Господи, ты… – тихо сказала она.
– У тебя есть какие-то вопросы? Но какое мне дело до тебя? – ответил я, обошел ее и хотел было продолжать свой путь, но до моих ушей донесся голос диктора новостного канала, который раздавался из динамика огромной плазменной панели, висевшей на стене холла.
«
