Я сидела в доме своего дедушки в ожидании папы. Руки немного тряслись, а душу переполняло волнение. Рядом стояли чемоданы. Прошло уже два месяца с тех пор, когда закончились все трагедии. И именно тогда начался совершенно новый период. Период принятия себя и своей новой жизни. Взросления и осознания того, что мне нужно от будущего. Период слез и боли.
Теперь новая я готова двигаться вперед и попытаться жить дальше, приняв как должное все, что случилось со мной в течение всех этих лет.
Дверь распахнулась: в дом зашел папа в сопровождении моей тети, которая держала на руках маленькую белокурую девочку. Этот маленький ангел – моя дочь. Она никогда не узнает правду, но мне дали возможность увидеть ее напоследок и полюбоваться ею. Сердце мучительно сжалось. С уверенностью могу утверждать, что это самый красивый ребенок, которого я когда-либо видела… Светлые кучерявые волосы, пухлые розовые губы, изящный носик и огромные глаза. Малышка безумно похожа на Эдварда, а еще унаследовала то, что ее отец считал дефектом. Кстати, я полагаю, что это невероятной красоты награда.
Она родилась с гетерохромией.
– Привет, ангелок, – произнесла я и посмотрела на это солнышко. Я взяла ее за маленькую ручку, и вот удивительно – девочка совершенно меня не испугалась. – Тебя, значит, Ария зовут? – спросила я с улыбкой и добавила, обратившись к тетке: – Я могу ее подержать?..
Женщина кивнула и дала мне на руки малышку. Ария спокойно смотрела на меня и ничуть не сопротивлялась.
– А меня зовут Филисса, приятно познакомиться. Ты такая большая уже…
Я, продолжая обнимать Арию, шагнула к зеркалу. Внимательно изучила наши отражения. Да, малышка определенно напоминает и меня некоторыми чертами лица. Какое невероятное чувство – держать на руках частичку себя. Думаю, Эдвард был бы рад не меньше меня, если бы взял дочку на руки. Это просто воплощенная нежность! Я прижала ее к груди и в тот момент могла поклясться, что хотела бы сбежать с ней и никому никогда не отдавать, ведь она является частью меня и человека, которого я никогда не смогу забыть.
Дочь забрали у меня, даже не спросив, и как же это несправедливо. Но я не могу лишить ее матери. И даже неважно, что настоящая мать я: маленькая Ария многое осознает и любит ту, которая ее воспитывала с первых дней жизни.
Быть может, я сумею стать для нее близким человеком, который поможет в любой ситуации и всегда поддержит. Я просто хочу занимать хоть какое-то место в ее крохотном сердце. Думаю, что хотя бы этого я точно заслуживаю.
– Филисса, долго нельзя, ты же понимаешь, – заметил папа. – Ты давно собрала чемоданы, и если готова, то я предупрежу пилотов, что мы скоро подъедем.
– Нет, пап, я еще не готова, мне нужно кое-куда наведаться. Подождешь еще часик, ладно?
Отец кивнул, я еще пару минут побыла с малышкой, а затем с грустью в сердце отдала ее женщине и направилась туда, куда не находила смелости сходить все это время.
– А для меня до сих пор странно осознавать, что теперь ты точно не рядом. Когда ты пропал без вести, у меня была хотя бы надежда, что ты можешь оказаться жив. А теперь я смотрю на твою фотографию на могильной плите, четко осознавая, что ты находишься под землей…
Я сидел здесь уже пару часов. Прихожу каждый день с момента похорон. Не могу по-другому. Ощущение, что он всегда меня ждет, а если я не навещу его, то очень расстрою. Сказать, что эти два месяца были самыми тяжелыми в жизни, – ничего не сказать. Даже время, проведенное в Алегрии, не сравнится с болью утраты. До последнего верил, что судьба не может быть так жестока, но, как оказалось, может. Еще как может. Она отняла у меня почти всех.
Теперь вот сижу один и даже не понимаю, что делать дальше. А жить-то нужно. Могу сказать, что не будь у меня малышки Ри, Кристины и Аиши, которым надо помогать, давно бы отбросил коньки. Ищу ежедневно в себе силы и пытаюсь не спятить от мысли, что больше никогда не увижу Эдварда. Он умер на моих руках, и с тех пор тот момент постоянно прокручивается перед внутренним взором, как до жути трагичный фильм.
Единственное место, где я могу теперь излить всю боль, – кладбище. Здесь покоится человек, которого я бесконечно люблю. А теперь еще и лежит тот, кто спас меня в Алегрии и стал настоящим другом. Я распорядился, чтобы тело Армо перенесли из Алегрии и достойно похоронили в Рибовски.
– Терри, – окликнул меня знакомый голос.
Я вздрогнул. Обернувшись, увидел ту, которую хотел увидеть долгое время, но никак не решался. Мы так и не виделись с момента похорон Эдварда.
– Лисса… – тихо произнес я.
Она опустила глаза и медленно приблизилась ко мне, держа в руках букет белых роз.
– Почему-то шла сюда с мыслью, что ты будешь здесь, и, как выяснилось, не прогадала. Часто тут бываешь?
– Каждый день, – ответил я, продолжая смотреть на нее. – А ты еще не была?
Она помотала головой и положила цветы на могилу.
– Не могла. Не хватило сил. Слишком больно. Постоянно вспоминала те минуты, и просто накрывало…
– Понимаю. И я пока не пришел в себя. Есть желание убиться к чертям, но не позволяют обстоятельства.
– Такие обстоятельства, как Кристина?
– И она тоже.
– И как она? Вы вместе, да? – Филисса скрестила руки на груди, поджала губы и отвернулась.
– Нет, мы не вместе. Она поняла, что я не влюблен в нее. Я ухаживаю за ней вместе с Рианой. Мы помогаем ей. Кристина поправляется. Операция прошла успешно, скоро будет готов протез. Уверен, что у Крис все будет отлично.
– Ей не больно из-за того, что ты ничего не чувствуешь по отношению к ней? Неужели она спокойно это восприняла?
– Не знаю. Но я понял, что не смогу. Все равно не обманешь человека. Как не старайся, искренние чувства никогда не получится изобразить. А я не виноват, что люблю другого человека. Ты и сама говорила, сердцу не прикажешь.
Филисса смутилась. Я видел, как ей неуютно. Знаю, она испытывает ко мне чувства. Да, мы не общались. Не возьму в толк – почему. Думаю, каждому нужно время, чтобы подумать, отойти немного и принять новую реальность.
– Меня очень гложет, что Эдвард в ту минуту прикрыл меня. – Лисса посмотрела на фотографию Эда на могильной плите.
– Ты только не вини себя. Он поступил как настоящий любящий человек. Я бы на его месте сделал бы то же самое.
– Ты могилу Армо сюда перенес. – Филисса слабо улыбнулась. – Молодец, что не забыл про друга.
Я пожал плечами и улыбнулся в ответ.
– Ты уедешь из Рибовски? – выпалила она.
– Раньше был уверен, что сразу уеду, но увы. Не представляю, что буду делать вдали от могилы Эдварда. Как прикованный сюда хожу. Нужно еще время. Потом, конечно, уеду. Кристина проходит лечение, Риана учится на дому, ей здесь очень нравится… в общем, нет надобности уезжать.
– А я вот улетаю сегодня. Навсегда, – ответила она, и после ее слов у меня внутри все сжалось.
– Навсегда? – негромко повторил я.
– Навсегда, – прошептала Лисса и посмотрела мне в глаза.
– И куда же?
– В Париж для начала, а там посмотрим. Нужно начинать новую жизнь и смириться с прошлым. Поэтому я и пришла сюда. Для того чтобы окончательно попрощаться с этим всем.
– И со мной? – неожиданно для самого себя спросил я.
Филисса опустила глаза и начала теребить пальцы. Почему-то от ее неуверенности мне стало легче. Значит, она не готова выкинуть меня из своей головы, так что у меня еще есть возможность что-то исправить.
– Не отвечай, – произнес я и шагнул к ней, крепко обняв. – Время все расставит по местам. Главное, каждому разобраться в себе и попытаться найти гармонию с собой.
Она шмыгнула носом, через несколько секунд отстранилась и вытерла слезы.
– Мне пора, Терри. Я бы попрощалась, но не буду. Просто уйду и все. – Лисса развернулась и направилась к воротам.
– И я с тобой не буду прощаться, Лисса. Это явно не последняя встреча, – добавил я ей вслед.
На Рибовски опустились сумерки. Я смотрел, как Филисса удаляется от меня. Она была такой хрупкой, и я понимал, насколько она важна для меня. Она скрылась из виду, и я перевел взгляд на фотографию родного человека, незримое присутствие которого постоянно ощущал возле себя. Брат обещал, что будет рядом, и я знаю, что Эдвард выполнил обещание. Уверен, когда-нибудь мы вновь окажемся вместе, а пока что несколько десятков лет придется пожить в разных мирах. Физически мы можем и не быть друг рядом с другом, но души всегда вместе – это я точно знаю и чувствую.
Помню, как сидел у костра год назад в Алегрии…
