Тим Рот понял, что последнее послание Колокольникова еще больше поставило того под удар и времени, чтобы его выдернуть из Москвы, почти не осталось: оно отсчитывалось уже часами. Тим Рот послал ему приказ немедленно уезжать из Москвы и порекомендовал вылететь в Загреб или Вену. Он сообщил Колокольникову не только контактные телефоны, но и конспиративные адреса, а также пароли для связи.
Тиму Роту и в голову не могло прийти, что прочитанное им сообщение было послано полковником Осташковым, который и получил приказ, отданный им агенту Колокольникову, а сам Колокольников уже арестован и вовсю дает показания.
Встретившись с несчастной подругой Милены Лолитой Грицацуевой, Рокотов-младший внимательно выслушал ее рассказ о трагическом происшествии, после чего потерзал ее своими дотошными вопросами. Перед ним лежал листок бумаги, на который он записывал ключевые слова, не только помогавшие восстановить последовательность событий, но и насторожившие его.
Выслушав ответ на последний вопрос, Константин сделал паузу и ушел в себя. Пауза затянулась надолго, и несчастная мать нет-нет да бросала нетерпеливый взор на свою подругу, которая успокаивающим взглядом подбадривала ее, давая понять, что нужно набраться терпения.
Наконец Константин задумчиво проговорил:
— Вы сказали, что вас позвали вернуться за справкой, которую вы забыли, я правильно понял?
— Да, все именно так и было.
— А какую справку вы забыли?
— Сейчас. — Лолита встала, принесла из комнаты сумочку и вынула из нее листок.
Константин развернул его: это был какой-то рецепт.
— Кто выписывал вам это лекарство? — спросил он.
— Врач, наверное, — не очень уверенно ответила Грицацуева.
— Наверное? Вы что, не помните?
— Если честно, нет. — Она виновато пожала плечами и спросила: — Разве это важно?
— Более чем! — серьезно сказал Константин. — Прочтите! — Он вернул листок ей.
— Ну… радедорм, по две таблетки в день… Я что-то не понимаю…
— Нет, вы прочитайте, на кого выписан рецепт!
— Ну… Ой, это же не мой рецепт! — растерянно воскликнула женщина. — Лейкина какая-то…
— А теперь еще раз, но со всеми подробностями расскажите, начиная с того самого момента, как вы вышли с ребенком из дверей поликлиники, но прошу вас: как можно подробнее, со всеми деталями и нюансами, даже если они вам покажутся неважными или странными.
— Хорошо, попробую… Вышла на улицу, уложила Васеньку в коляску, и в этот момент меня окликнули. Сказали, что я забыла у врача какой-то документ.
— Нет, так не пойдет, — прервал Константин. — Кто окликнул? Как обратились? Точные слова, как назвали документ. Пожалуйста, как можно подробнее, — еще раз повторил он.
— Сейчас. — Лолита наморщила лоб, стараясь вспомнить все, о чем просит этот дотошный парень. — Значит, так. Эта женщина спросила: «Вы — Грицацуева?» Говорю: «Да…»
— Стоп, я же просил подробнее, — недовольно прервал Константин.
— Так я и так дословно говорю! — Она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.
— Да вы успокойтесь, пожалуйста, и не обижайтесь, что я вас так терзаю!
— Да нет, я не обижаюсь, просто не поняла, что я упустила в этот раз…
— Вы сказали — ЭТА ЖЕНЩИНА! Какая женщина? Как выглядит? Сколько ей лет и так далее и тому подобное.
— А, поняла! Эта женщина там, в поликлинике, работает, санитаркой: я ее не раз там видела. Ей за шестьдесят, не меньше. Вот она и спрашивает: «Вы — Грицацуева?» Отвечаю — я. «Вы, — говорит, — забыли в кабинете какой-то документ…» — Перехватив взгляд Константина, Лолита повторила: — Именно так и сказала: «Какой-то документ…» Я и вернулась.
— У входа в поликлинику кто-нибудь был?
— В том-то и дело, что никого, как назло!
— Хорошо, дальше.
— Я постучалась в дверь, услышала: «войдите», открыла дверь и сказала: «Извините, я кое-что забыла у вас!»
— Врачиха и говорит: «Да, знаю, вон там» и кивнула на пеленальный столик, я взяла, сунула в сумку и быстро вернулась на улицу, а Васеньки нет. Коляска на месте стоит, а его нет! И всего-то каких-то три минуты, никак не больше!
— Она вновь всхлипнула.
— И снова никого у входа?
— Никого!
— И машин никаких?
— Машин? — растерянно переспросила она. — Вблизи нет, не было… Хотя, — она вновь наморщила лоб, — одна проезжала….
— Проезжала или отъезжала?
— Насколько я помню, я видела, как она ехала.
— Но она могла и ОТЪЕЗЖАТЬ?
— Наверное, могла, — не очень уверенно ответила женщина.
— Номер или хотя бы марку, случайно, не запомнили?
— Номер, конечно же, нет: у меня отвратительная память на цифры, а вот марку — «БМВ» серебристого цвета, похоже, последней модификации… Во всяком случае, она не старше двух-трех лет. — Лолита наморщила лоб, пытаясь что-нибудь вспомнить, и тут же воскликнула:
— Вспомнила! В стекле задней дверцы я видела паутину…
— Паутину? В каком смысле?
— Ну стекло треснутое и трещины в виде паутины, — пояснила женщина.
— Это уже кое-что. — Константин явно повеселел. — Больше ничего не запомнили? Может, приметы водителя или пассажира? Не важно…
— Вроде нет. — Лолита так напряглась, что ее лоб покрылся бисеринками пота. — Не знаю, может, показалось, но он был лысый совсем.
— Кто, водитель?
