Недолго думая, он связался с руководством военно-транспортной авиации и попросил переправить его в нужную воинскую часть, расположенную в Омской области. Сначала его попытались «футболить» по инстанциям, но, когда прочитали «грозную бумагу», посчитали, что гораздо разумнее «оказать ему содействие». Со всей возможной в такой ситуации любезностью Воронову сказали, что улететь он может даже сегодняшней ночью. Правда, предупредили, что с комфортом на этом транспортном самолете нешибко. О комфорте заговорили в надежде услышать его отказ. Воронов едва не рассмеялся на эту бесхитростную уловку: как бывший десантник, он столько раз летал на транспортных самолетах, что и сосчитать трудно.
Когда Андрей приехал на военный аэродром в Кубинку, самолет уже был загружен: в грузовом отсеке, едва ли не под завязку, были уложены какие-то ящики, тщательно укрепленные специальными такелажными тросами.
Поднявшись по довольно шаткому сооружению, называемому, видно в насмешку, трапом, Андрей вошел внутрь самолета, сунул под крепления свой чемодан, преодолел еще одну лесенку и оказался в пассажирском отсеке, рассчитанном на три, максимум на четыре человека. Во всяком случае, стационарных; металлических авиакресел там было всего три. Еще; имелось дополнительное: откидное, как в кинотеатрах.
Когда Воронов вошел в отсек, там уже находилось пять человек: причем пятый уселся на каком-то деревянном ящике, в буквальном смысле втиснутом в это тесное пространство. Чтобы поставить еще какой-нибудь ящик, и мечтать не приходилось. Только теперь Воронов понял хитрую усмешку подполковника ВТА, не обещавшего комфорт. Придраться было не к чему! Все в пассажирском отсеке были военные, да к тому же каждый из них был выше его званием. Трое — сидевшие в креслах — полковники и двое — подполковники. Тот, что устроился на ящике, был примерно одного возраста с Вороновым. При его появлении все не очень ласково взглянули на него: Андрей догадался почему — он был в гражданской одежде.
— Добрый вечер всем, — дружелюбно проговорил Андрей и представился: — Майор Воронов.
За всех ответил подполковник, сидевший на ящике:
— Привет, майор! Подполковник Булавин. — В его голосе явно звучало сочувствие.
Остальные молча кивнули, никак не среагировав, кроме одного моложавого полковника, как-то странно взглянувшего на него.
— Присаживайся, майор! — предложил Булавин, пытаясь хотя бы чуть-чуть сдвинуться в сторону, но колени остальных столь плотно заполняли пространство, что для Воронова высвободилось не более двадцати сантиметров.
— У меня есть идея получше, — с улыбкой произнес он. — Встаньте-ка, пожалуйста… — Булавин удивленно переглянулся с остальными, а Андрей добавил: — Не беспокойтесь. Доверьтесь мне.
Пожав плечами, тот встал, Андрей подхватил его «сиденье» и вышел.
— Ну все, Юрка, три часа стоять будешь за компанию с этим чудным майором!
— ухмыльнулся самый старший по возрасту седовласый полковник.
Остальные дружно рассмеялись, а его коллега по званию, обративший на Воронова внимание ранее, заметил:
— Никогда не верь этим выскочкам.
— Вы что, знаете его? — спросил седовласый с некоторым удивлением.
— Лично — нет, но в Кубинке слышал о нем: это…
Договорить полковник не успел: дверь отсека распахнулась, и Воронов втащил внутрь какой-то объемистый мешок. Бросив его на пол, Андрей весело заметил:
— Думаю, что на обмундировании сидеть мягче, чем на деревянном ящике.
На этот раз рассмеялся подполковник Булавин, оценивший идею своего визави:
— Смекалистый ты, однако, майор!
Когда они удобно развалились на мягком ложе, на лицах остальных читалась явная зависть: предложи любому поменяться, и каждый согласился бы, не раздумывая.
Наступило неловкое молчание, продолжавшееся до самого взлета. Шум от двигателей был таким сильным, что общаться можно было, либо переходя на крик, если хотел поговорить с тем, кто сидел напротив, либо, не повышая голоса, с рядом сидящим, но говорить следовало прямо на ухо.
Так и поступил сосед Воронова: он наклонился к его уху и громко произнес:
— Юрием меня кличут» — и протянул руку.
— Андрей, — крепко пожав ему руку, представился Воронов. — Из отпуска?
— Нет, на ковер вызывали… — Явно не желая вдаваться в подробности, подполковник тут же перевел разговор на Андрея. А ты по какому случаю в наши края? По делу или на отдых: рыбки порыбачить?
— С удовольствием бы порыбачил, — уходя от ответа, вдохнул Воронов, — люблю рыбалку, а когда в последний раз брался за удочку, и не помню… — Несмотря на то что Булавин Андрею понравился, ему не очень хотелось распространяться о цели своей поездки, тем более в присутствии остальных офицеров, о которых он еще не составил мнения.
— Что ж, если окажешься в нашей части, то обещаю знатный клев.
— А далеко до вашей части от аэродрома?
— Нет, километров семьдесят, не больше.
— А вы все из одной части?
