— Госпожа Синтия Феллоуз, вы обвиняетесь в незаконной торговле детьми, а также в получении нелегальных денежных средств, в неуплате государственных налогов и соучастии в очень серьезном государственном преступлении: похищении иностранных граждан с целью дальнейшей продажи ради получения незаконных доходов! — спокойно перечислил старший группы ФБР. — С этого момента и вплоть до решения суда арестовывается все ваше движимое и недвижимое имущество, банковские счета, финансовые документы. Все лица, обнаруженные внутри Агентства, задерживаются до выяснения их причастности к совершению вышеперечисленных преступлений или нарушению американского законодательства… Вы имеете право на адвоката, если у вас нет средств нанять собственного адвоката, вам будет выделен государственный защитник, вы имеете право не отвечать на задаваемые вам вопросы, но все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде! Вам все понятно?
— Да, понятно! — ответила хозяйка Агентства.
— Да! — хором ответили супруги.
Как и предполагал Дональд Шеппард, все значительно упростилось благодаря тому, что Константин Рокотов официально обратился за помощью к руководству ФБР, чтобы раскрыть преступления против личности на американской территории. Немаловажную роль сыграл в этом и бригадный генерал Майкл Джеймс: его личное обращение к судье привело к тому, что тот вынес следующее постановление.
Во-первых, лишить лицензии и привлечь к ответственности директора Агентства по усыновлению детей Синтию Феллоуз с полным описанием всей недвижимости, банковских счетов, которые, в случае вынесения обвинительного приговора, должны будут быть конфискованы в пользу США; во-вторых, виновных в совершенном на территории России похищении российского гражданина Василия Грицацуева, вывезенного для продажи в Америку, — гражданина России Численко Алексея Михайловича, одна тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения, и его соучастницу в похищении — Морковкину Нину Дмитриевну, одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения, также уроженку России, передать в руки российских органов правосудия; в-третьих, ребенка Василия Грицацуева, одна тысяча девятьсот девяносто девятого года рождения, также уроженца России, вернуть его собственным родителям, вручив его, согласно юридическим документам, гражданину России — Рокотову Константину Михайловичу для последующей передачи родителям…
Расспросы Савелия об элегантном, моложавом, но седом мужчине, с которым разговаривал Андрей перед своим исчезновением, ни к чему не привели: никто его раньше не видел. По мнению Савелия, Воронов вряд ли был с ним знаком. Иначе Андрей наверняка о нем рассказал бы ему. От безысходности хотелось завыть волком. Не помогли даже афганцы, которых подключил Валентин Воскобойников: около полутора сотен человек прошерстили весь город, пытаясь напасть на след Седого по фотороботу, составленному со слов Семеркина. Более того, при содействии заместителя начальника УБОП — родственника Воскобойникова, фоторобот Седого был разослан по всем милицейским отделениям города, но тот словно в воду канул.
Несколько раз Савелий возвращался к тому, о чем услышал от Семеркина, но никак не мог вспомнить ту самую песню Высоцкого, а потому решил отложить на потом.
Ясно было одно: этот седой «красавец» не местный и в Омске искать его бесполезно, а значит, и Бешеному пора отсюда уезжать. Однако Савелий не мог просто исчезнуть, как Воронов: этим он бы просто подставил Воскобойников. ходатайствовавшего за него перед комдивом, это во-первых, да и поступать так с бывшим афганцем, генералом Дробовиком, столь радушно встретившим его, тоже было неприлично, это во-вторых. Взвесив все «за» и «против», Савелий решил откровенно поговорить с комдивом и по возможности открыться ему. Выяснив у дежурного офицера, что генерал у себя в кабинете, он направился к нему.
— Привет, старшина! — радушно проговорил комдив, вставая из-за стола, заваленного бумагой. — Присаживайся!
— Здравия желаю, товарищ генерал!
— Как служится на новом месте? Какие проблемы? Нужна помощь? — засыпал комдив вопросами.
— Спасибо, служится отлично!
— Слышал о тебе много лестного! Откровенно говоря, весьма удивлен, что такого старшину так легко отпустили из ВДВ! Или я ничего не понимаю в людях, или бумага написана не про тебя!
— Вы, Валерий Григорьевич, попали в самую точку! — с известной долей восхищения проговорил Савелий. — Именно по этому поводу я и пришел поговорить!
— Вот как? Очень интересно! Слушаю!
— Я действительно служил в воздушно-десантных войсках, но много лет назад. — Савелий не знал, с чего начать разговор: ему очень не хотелось обидеть хорошего человека недоверием, которое ему оказали с самого начала.
— Вы пришли ко мне сказать, что вы здесь из-за пропавшего майора? — догадался комдив, машинально перейдя на «вы».
— Абсолютно точно!
— И срочный вызов моего старшины тоже не случаен?
— Конечно! — Савелий виновато улыбнулся.
— А кто вы по званию?
— Разве это важно?
