— Послушай, Савелий, мне кажется, что чем больше специалисты получат исходного материала для анализа, тем точнее они сделают выводы.
— Вы имеете в виду письмо Воронова? — догадался Савелий.
— Только вот как его побыстрее мне заполучить? — Генерал задумался, но Савелий прервал его мысли:
— Факс есть у моего соседа по этажу. Сейчас пошлю.
— Жду.
С письмом Воронова Савелий вышел на площадку и позвонил в квартиру напротив. С соседом он познакомился совершенно случайно: однажды тот, чисто по-соседски, попросил у него соли. Сосед, приятный парень в очках, примерно тридцати пяти лет, оказался весьма словоохотливым малым. Когда он представлялся, многозначительно сказал, что его зовут Михаилом Юрьевичем и через паузу добавил: Шевченко.
Открыв дверь и увидев Савелия, Мишаня, заправляя рубашку в брюки, расплылся в чуть виноватой (улыбке:
— Привет, соседушка! Давно же мы с тобой не виделись!
— Привет и тебе, Мишаня! Не думал, что застану тебя в такое время: ткнулся так, наудачу!
— Понимаешь, Сережа, — смущенно начал тот, и Савелий, догадавшись, перебил, чуть понизив голос:
— Господи, Мишаня, никак у тебя женщина?
— Что, так заметно? — со счастливой улыбкой спросил он.
— Просто невооруженным глазом.
— У тебя ко мне дело?
— Да ладно, как-нибудь сам справлюсь. — Савелию совсем не хотелось отвлекать его от лирической встречи.
— Вот еще. Говори.
— Да пустяки, одну бумажку по факсу отправить нужно.
— И только-то? Минуту, подожди здесь. — Он втащил Савелия внутрь, закрыл за ним дверь и ушел в комнату.
Савелий прошел в другую комнату и быстро набрал номер:
— Это я.
— Включаю факс.
Через несколько секунд листок, исчезнув, вскоре появился с другой стороны.
— Все в норме?
— Да.
— Тогда до завтра?
— До завтра. Жди моего звонка.
Задумчивый Савелий вернулся к себе. Он еще раз включил запись разговора с Андреем. И уже в самом начале резко остановил ее: почему Воронов обратился к нему по имени Савелий? Кто-кто, а он не мог допустить такой ошибки, зная, что этим может подставить своего брата! Но он же назвал его настоящим именем! Почему? Это что, какой-нибудь знак для него или Андрей действительно ничего не соображал во время разговора? Если знак, то какой?
— Господи, Учитель, мне так нужна твоя помощь! — громко воскликнул Савелий, резко воздев руки вверх ладонями.
Однако Учитель молчал. Савелий опустил глаза и посмотрел на грудь: может быть, обратиться за помощью к Космосу? Нет. Он не имеет права тратить космическую энергию, которая может понадобиться, когда нужно будет спасти жизнь близкого человека. Сейчас, когда он услышал голос Воронова, он не ощутил, что ему в самое ближайшее время угрожает смерть. Опасность — да. Прийти к нему на помощь — да!
«Ты уверен, Савелий, что не опоздаешь? — мысленно спросил он себя и ответил: — Уверен! В таком случае нужно дождаться выводов специалистов, а потом — звонка брата, и только потом принимать окончательное решение».
Получение визы в американском посольстве заняло немногим более сорока минут, и Савелий, забрав свой паспорт, решил не откладывать в долгий ящик приобретение билета. К счастью, билет на самолет Аэрофлота, вылетающий на следующий день, нашелся. К счастью, потому, что Савелий считал Аэрофлот более надежной фирмой, чем все остальные, во-первых, и более дешевой, во-вторых.
Чтобы не отвлекаться перед вылетом, а может быть, наоборот, для того чтобы отвлечь себя от постоянных мыслей о Воронове, Савелий принялся медленно и очень тщательно укладывать вещи, которые ему понадобятся в Америке, и подарки, купленные еще в день своего похищения.
Отправляясь в какой-нибудь вояж, Савелий всегда старался взять с собой вещей ровно столько, чтобы они поместились в один чемодан, чтобы одна рука обязательно была незанята. Эта привычка выработалась у него еще с Афганистана: одна рука должна быть свободной для защиты или нападения. На этот раз он боялся, что придется брать с собой и спортивную сумку, однако все обошлось. Даже осталось еще место для мелочей.
Хлопоты, связанные с отъездом, закончились к шестнадцати часам, а звонка от Богомолова все не было. Не успел он подумать об этом, как телефон ожил. Проверив, на месте ли «пуговичка», Савелий поднял трубку:
— Да, слушаю!
— Заждался? — Голос Богомолова был несколько взволнованным.
— Не то слово! Какие результаты? Неутешительные?
— Я бы сказал несколько иначе: настораживающие…
— Константин Иванович, можно опустить подготовительную фазу? — нетерпеливо попросил Савелий.
— Опущу мелкие, не столь важные подробности и термины. Сообщу главную мысль, прозвучавшую у нескольких, работавших независимо друг от друга, специалистов.
— Вы что, испытываете меня на прочность?
— Ладно, не сердись. Слушай лучше. Почти все из них сошлись на том, что наш Воронов подвергся какому-то психосоматическому воздействию. Отсюда и неадекватность поведения в отношении близких ему людей.
— Это точно или высказано лишь как предположение?
