— Джеймс слушает! — по-английски отозвался Майкл, давний американский приятель генерала.
— Это ваш далекий коллега, — тоже по-английски ответил Богомолов условной фразой, чтобы собеседник сам выбрал систему разговора: иносказательную или прямую.
— А, Константин Иванович! Как я рад снова вас слышать! — воскликнул бригадный генерал по-русски, давая этим понять, что говорить можно без опаски. — Надеюсь, моя помощь вашему тезке оказалась полезной?
— Похитители понесут самое суровое наказание!
— Полагаю, что их сообщники с нашей стороны тоже! Как здоровье? Как супруга?
— Все отлично!
— Есть проблемы?
— Пока нет, но могут появиться.
— Очень внимательно слушаю. — Голос Майкла сразу стал серьезным.
— Честно говоря, даже не знаю… — замялся Богомолов. — Он просил меня не вмешиваться!
— Кто он-то?
— Ладно, будь что будет! Через пару часов к вам вылетит Сергей Мануйлов!
— Почему-то генерал, несмотря на намек Майкла, что телефон не прослушивается, не решился открыто назвать настоящее имя Бешеного.
— Вот как? Это же просто замечательно! — не скрывая радости, воскликнул Майкл. — Наш приятель даже представить себе не может, какой сюрприз его ждет!
— Какой сюрприз? — мгновенно насторожился Богомолов.
— Только обещайте, что вы ничего не скажете, даже не намекнете Бешеному до отлета!
— Какой же это будет сюрприз, если я расскажу все заранее. Обещаю!
— У него сын родился!
— Сын?! У Бешеного?! — Богомолов едва со стула не свалился от изумления.
— Но когда он родился?
— Скоро восемь месяцев исполнится.
— Господи, почему же вы молчали?
— Об этом просила Роза. Она считает, что отец сначала должен не просто услышать о сыне, а увидеть его.
— Вот упрямая девчонка! Боже, у моего крестника сыну почти восемь месяцев, а он ничего не знает!
— Вы обещали, — напомнил Майкл.
— Не беспокойтесь, я всегда выполняю обещанное, — заверил генерал и тут же простонал, словно от зубной боли: — У-у-у, черт!
— Что случилось?
— У него такое событие, а ему, скорее всего, угрожает смертельная опасность.
— Здесь, у нас?
— Вот именно!
— Тогда зачем он летит сюда?
— Чтобы спасти своего брата!
— Как, и Воронов здесь?
— Да, у вас, в Нью-Йорке, — с горечью ответил Богомолов и подробно рассказал о том, что произошло с Вороновым: даже дал послушать запись последнего разговора с Савелием.
— Должен прямо сказать, что дела действительно очень серьезные, — вынужден был признать Джеймс, потом задумался ненадолго и сказал: — Вот что, Константин Иванович, вы знаете, как я отношусь к ним обоим. Знаете и то, что и Америка у братьев в неоплатном долгу. Так что не терзайте себе душу: вы абсолютно правильно поступили, что сообщили мне обо всем. Поверьте, ни вы, ни я до смерти не простили бы себе, случись с ними что-нибудь непоправимое!
— К удивлению Богомолова, Джеймс почти дословно повторил его собственную мысль. — Вы не волнуйтесь, Константин Иванович: я предприму все меры, чтобы ни с тем, ни с другим ничего не случилось на американской земле! .
— Спасибо огромное, генерал!
— Не благодарите меня: это я должен благодарить Бога за то, что смогу хотя бы отчасти вернуть долг вашему «крестнику» и его брату, — серьезно проговорил Майкл. — Вы же помните, что я обязан им жизнью!
Положив трубку, Богомолов почувствовал такое облегчение, словно с его души свалился тяжелейший камень.
Когда Рокотов поведал Бешеному о возможностях смертельных часов и мобильного телефона, Савелий попросил:
— Передайте Константину Ивановичу, что сегодня ему действительно удалось удивить меня.
— Непременно, — понимающе кивнул полковник.
Через пару часов Савелий, без проблем миновав таможенный контроль, уже сидел в самолете Аэрофлота, который стремительно мчал его навстречу неизвестности.
Пока наш герой летит в Америку, давайте вернемся на некоторое время назад и узнаем наконец, что произошло с Андреем Вороновым…
Добравшись до места дивизионных учений, Воронов, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и не мешать военным, превратился в простого наблюдателя и начал осторожно расспрашивать только тех, кто оказывался в числе «убитых». Обсудив вначале общие темы, такие, как семья, любимая девушка, армейская служба, иногда даже положение в стране, Андрей осторожно подводил собеседника к важному для него предмету, старательно вылавливая нечаянно брошенные слова, намеки, интонации, а иногда даже взгляды.
