Андрей Дикий в своей книге приводит воспоминания очевидца-свидетеля тех событий: «Был я тогда рабочим Путиловского завода, ярым сторонником Советской Власти, за которую готов был горло перегрызть каждому, кто дурно о ней отзовётся. После убийства Урицкого буквально весь Петроград находился в состоянии и страха, и неуверенности. Шли массовые аресты. Никто не был уверен не только в завтрашнем дне, но за ближний час. Проходя по Гороховой улице, моё внимание привлекли какие-то объявления, наклеенные на фасад дома № 2, где тогда был ЧК. Остановился и начал читать. Оказывается, это списки расстрелянных в порядке красного террора за убийство Урицкого. Долго я стоял и читал эти списки. Кого там только не было: офицеры, помещики, домовладельцы, купцы, профессора, учёные, священники, студенты, даже ремесленники и рабочие. Но что бросилось мне в глаза — в списках этих не было ни одного еврея. Хотя всё это произошло из-за того, что один еврей — Канегиссер убил другого еврея — Урицкого...».
Красный террор был настолько ужасным, что даже не выдержал и подал в отставку в октябре активный и воинственный член Центрожида — А.В. Луначарский (1875-1933 гг.), у которого был боевой псевдоним — «Воинов». Только благодаря долгим уговорам раненого Ленина он остался помогать банде фашистов и не уехал из России обратно в Италию.
Оказавшись в тяжелом положении, в кольце врагов, Ленин и его подельники в страхе и истерике, использовав покушение на вождей как повод, устроили кровавую мясорубку. С виду интеллигентнейший еврей — Яша Свердлов, начиная красный супертеррор, орал: «Ни малейшего промедления при применении массового террора. Не око за око, а тысячу глаз за один. Тысячу жизней буржуазии за жизнь вождя!» Кстати, в результате этого суппертеррора совсем стала ясна формальная роль Советов в управлении страной и бесспорная гегемония в этом вопросе партии Ленина. М. Свердлов по этому поводу отметил — если: «если Советы не могут проводить... власть так резко и открыто, то возможно проводить через партию». Гоша Зиновьев-Апфельбаум 18 сентября 1919 года на губернской партконференции глобалил и явно скромничал, заявив: «Мы должны повести девяносто из ста миллионов человек, составляющих население Советской Республики. Остальным нам нечего сказать. Их нужно ликвидировать».
Наблюдаемый супертеррор Ленина является не столько результатом тяжелейшего положения захватчиков в июле и августе 1918 года, но реализацией старой фундаментальной установки марксизма по отношению к России и русским, давно и крепко засевшей в головах захватчиков. Вспомним «забытого» еврейского идеолога Карла Маркса: «...Нам было ясно, что революция имеет только одного действительно страшного врага — Россию. В России, у этой варварской расы, имеется такая энергия и такая активность, которых тщетно искать у монархий старых государств. Славянские варвары — природные контрреволюционеры. Поэтому необходима беспощадная борьба не на жизнь, а на смерть со славянством. на уничтожение и беспощадный терроризм».
То же самое твердил и его друг Ф. Энгельс: «Необходима безжалостная борьба не на жизнь, а на смерть с изменническим по отношению к революции славянством... истребительная война и безжалостный террор. Кровавой местью отплатит славянским варварам всеобщая война. Она сотрет с лица земли... целые реакционные народы — и это тоже будет прогрессом!» Поэтому полные ненависти Маркс и Энгельс как заправские вояки, тщательно планировали нападение на Россию, с моря на Кронштадт.
Авторы современного учебника для наших старшеклассников по истории Н.В. Загладин, С.И. Козленко, С.Т. Минаков, Ю.А. Петров утверждают наглейшую ложь — что белый террор был намного масштабнее и ужаснее красного и в доказательство приводят всего лишь один вышеупомянутый пример расстрела большевиков в Архангельске, можно привести ещё 3-4 примера, а я могу привести сотни примеров кровавого красного террора совершенно несопоставимого с террором белых армий. В Петрограде преемник Урицкого Бокий за несколько дней казнил 1300 человек. В результате красного суппертеррора 1918 года к 1919 году в Петрограде из двух с половиной миллионов жителей осталось 900 тысяч страшно запуганных, зашуганных жителей, что позволило Бронштейну гордо бахвалиться: «Мы достигли такой власти, что если бы завтра декретом мы приказали всему мужскому населению Петрограда явиться на Марсово поле и получить по двадцать пять ударов розгами, то 75 процентов явилось бы и стало бы в хвост, а остальные запаслись медицинскими справками...».