Генерал П.Н. Краснов в сентябре — октябре со своим Всевеликим Войском Донским повторил наступление на Царицын. Но после долгих тяжёлых боёв был отброшен от города. В боях за Царицын с обеих сторон в сумме погибло более 100 тысяч русских. Русские убивали русских — одни чтобы группа захватчиков, инородцев удержала захваченную власть над Россией, а другие — чтобы её свергнуть. Исход боя за Царицын и всей Гражданской войны был бы точно другой, если бы вместе с армией Краснова бок о бок воевали армии Деникина, но Деникин осуждал Краснова за связь с Германией. Деникин, хотя уже не участвовал в Первой мировой войне, по-прежнему считал Германию врагом. Ленин, большевики ради победы готовы были дружить с самим чертом, хотя они и сами ими были — «красными дьяволятами», и Краснов решил руководствоваться этим же принципом ради победы над ленинцами. Генерал Краснов П.Н. 2 июня 1918 года обратился к казакам со следующим воззванием: «Я прошу передать всем казакам, что эта война не против России, но против коммунистов, жидов и их приспешников, торгующих Русской кровью. Да поможет Господь немецкому оружию и Хитлеру! Пусть совершат они то, что сделали для Пруссии Русские и император Александр I в 1813 году».
В Ростове даже была организована Доно-Германская экспертная комиссия по товарообмену. Краснов менял нужное немцам продовольствие на оружие. Немцам было это выгодно, Краснову за продовольствие они поставляли российское же оружие, захваченное ими после стремительного наступления после срыва переговоров с большевиками. Немцы играли в классическую игру — помогая обеим сторонам: красным и белым, наблюдая как обе стороны борются, истощая и ослабевая друг друга. Германия была готова даже признать самостийность обсуждаемой красновской «Юго-Восточной Федерации» на территории Области Войска Донского.
В октябре 1918 г. Главком Красных войск на Северном Кавказе И.Л. Сорокин в Пятигорске вначале устроил «образцово-беспощадную» рубку голов шашками местной интеллигенции, застрявшей ещё с 1917 года здесь на отдыхе. А затем Сорокин стал расстреливать своих же — красных, — арестовал председателя ЦИК Кубано-Черноморской и Северо-Кавказкой советской республики Абрама Израилевича Рубина и расстрелял его, затем расстрелял ещё насколько местных большевикских вожаков и командиров, пощадил почему-то С.М. Кирова. Но Сорокина застрелили, и мятеж был подавлен.
На Кубани и Северном Кавказе с Красными боролся А.И. Деникин (1872-1947). 25 сентября после смерти от простуды генерала Алексеева он стал Главнокомандующим Добровольческой армии. Ещё летом 1918 года Добровольческая армия без особых трудностей заняла Кубань, и Деникин с Алексеевым наблюдали, как Краснов пытается взять Царицын, и ждали прибытия и помощи от союзников. Но союзники в 1918 году так и не помогли, сковав действия Деникина. Деникин, в основном из военных, создал местное правительство с оригинальным названием — «Особое совещание». Но Деникиным пыталось руководить из Парижа «Политическое совещание» — некое белоэмигрантское правительство, состоящее из масонов Временного правительства и просто масонов и прочей прогнившей, запутавшейся и дискредитирующей себя русской интеллигенции. Ещё один белоэмигрантский «Политический Совет» образовался в США фактически под руководством Шиффа.
Один из самых образованных и интеллигентных людей России князь Г.Н. Трубецкой к концу 1918 года всё-таки поумнел и стал адекватно воспринимать действительность в мире и о своих потрясающих открытиях писал в письме Деникину: «В Одессе, так же, как и в Париже, дает себя чувствовать настойчивая работа масонов и евреев, которые всячески хотят помешать вмешательству союзников в наши дела и помощи для воссоздания единой и сильной России. То, что прежде казалось мне грубым вымыслом, либо фантазией черносотенников, приписывающих всю нашу смуту работе «жидомасонов» — с некоторых пор начало представляться мне имеющим несомненно действительную почву». А наш знаменитый ученый Вернадский это открытие сделал только в 1928 году.
Как был огромен в тот период интеллектуальный отрыв европейских и американских масонов, еврейских интеллектуалов и захвативших Россию террористов в политологии, в социологии, в психологии, в политтехнологиях от «передовых» русских интеллигентов, которые были как наивные аборигены, туземцы, которые даже и не предполагали наличия в этом мире организованного зла и коварства, — для них «теория заговора» была абсурдной фантастической теорией, выдуманной каким-то свихнувшимся ксенофобом, а для их противников это была не только философия их жизни, но уже конкретная прагматика и практика. К счастью, Деникин руководствовался своим здравым умом и различных парижских мудрецов не слушал.