– Да, нельзя медлить ни минуты.
– Тебе не кажется, что шпалы находятся достаточно Далеко друг от друга?
– Ты боишься, что взрыв одной мины не сдетонирует взрыв соседних? – насторожился командир.
– Вот именно.
– Не может быть. Расстояние между ними не больше метра… Действуй, я за все отвечаю.
Гак они передвигались от шпалы к шпале. Работали молча и сосредоточенно. Поставив десятую мину, устало разогнулись.
– Достаточно, – сказал Жоаннес. – Теперь запал и провод!
Проделав отверстие в оловянной оболочке снаряда, Рислог ввел внутрь электрический детонатор. Когда с этим было покончено, он достал бобину [134]с намотанной на нее тонкой медной проволокой, слегка подкопал землю и протянул под рельсом кусок провода, соединив его с детонатором. Вся процедура заняла у него не больше десяти минут.
Жоаннес в это время тоже не бездействовал. Подошвой тяжелого ботинка он вырыл перпендикулярно железнодорожному полотну прямую глубокую бороздку метра три длиной. Пока Рислог занимался миной, юноша, разматывая катушку, двигался вдоль углубления в земле, укладывая туда провод. Затем засыпал его землей и утоптал сверху, чтобы предохранить провод от возможных повреждений.
Пошли назад. Жоаннес нес катушку, продолжая разматывать провод.
Вот и их товарищи, сидящие в засаде.
– Привести провод в контакт с батарейкой? – спросил Рислог командира.
– Чуть позже, когда услышим шум поезда.
– Так ты уверен, что расстояние не помешает последовательному взрыву мин?
– Абсолютно. Передача взрывной энергии происходит в пропорции сто граммов взрывчатого вещества на семьдесят сантиметров.
– Я думал, что только на тридцать.
– На рыхлой мягкой почве – да. Но для ровной и прочной поверхности это расстояние увеличивается до семидесяти. Кроме того, в наших минах не сто, а двести граммов взрывчатки. Поэтому я уверен, что сила взрывной волны окажется достаточной, чтобы сдетонировали все остальные мины.
– Хорошо бы!
– Так и будет, вот увидишь. Постой!.. Кажется, поезд идет!
Все притихли, стали напряженно прислушиваться и вглядываться в даль…
Следует сказать, что теория взрывчатых веществ была разработана известным французским химиком Пьером Бертло [135]. В очень кратком и простом изложении суть теории состоит в том, что при взрыве образуется два типа волн: непосредственно взрывная волна, связанная с выделением тепловой энергии при преобразовании химических веществ, и вторичная, ударная волна, возникающая за счет колебаний воздуха. Сила ударной волны зависит от количества взрывчатого вещества и оказывает влияние на соседние тела, в частности, на находящуюся вблизи центра взрыва массу другого взрывчатого вещества. Воздействие ударной волны способствует повышению его температуры, что, в свою очередь, приводит к новому взрыву.
Таким образом, закладывая подряд несколько мин и устанавливая взрыватель лишь на одной, Жоаннес рассчитывал на то, что остальные сдетонируют от воздействия ударной волны. Он уже использовал этот принцип в гроте, когда подрывал каменную скалу, преграждавшую патриотам путь к спасению…
Стук колес становился все явственней. Вскоре показался и дымок паровоза.
– Контакт! – спокойно произнес Жоаннес, обращаясь к Рислогу.
Тот сделал несколько быстрых, почти неуловимых движений.
– Готово! Тебе остается только нажать в нужный момент.
Чувствуя приближение ответственной минуты, все как-то внутренне сжались и напряженно молчали. Слышалось лишь тяжелое прерывистое дыхание. Люди не могли оторвать взгляд от надвигающегося на них с грохотом и лязгом огромного металлического чудища, сверкавшего всеми своими огнями, и лишь крепче сжимали в руках карабины. Беспокоило: не промедлил бы Жоаннес! А вдруг мина не сработает!
Но командир сохранял хладнокровие. Сердце его билось спокойно, глаза четко измеряли расстояние, рука была тверда.
Как только локомотив оказался в непосредственной близости от заложенных мин, он резко нажал на контактную кнопку. Тут же темноту ночи прорезала ослепительная вспышка света и грянул оглушительный удар. За ним последовал тяжелый грохот сталкивающихся вагонов, звон разбитого стекла, крики отчаяния, ужаса, боли, стоны пострадавших в этой мясорубке людей.
По инерции паровоз пробежал еще несколько метров, затем сошел с рельсов, ткнулся носом в землю и завалился набок, обнажив огромную пробоину в своем механическом чреве, оттуда вырывались пар, горящие угли, кипяток.
Состав вез двадцать пять вагонов, где ехали турецкие солдаты. В результате крушения пятьсот или шестьсот человек оказались серьезно покалеченными. Но у патриотов не оставалось жалости. Страшные воспоминания о своих сожженных и разоренных домах, убитых и замученные близких: отцах, матерях, женах, детях, поруганной родине делали партизан бесчувственными к ужасу катастрофы, свершившейся по их воле.
